Обманутая

Я схватила то, за чем пришла, и поспешила вниз с тяжелым грузом.

В мое отсутствие все разговаривали тихо, но напряженно. Этан сидел. Я расслышала только, что Этан категорически отказывался извиняться. Я быстро подошла к нему и ткнула ему в грудь мешок с привезенным мной золотом. Мешок сильно его ударил, Этан отшатнулся, и несколько монет упали на пол.

– Боже мой, Холлис! – воскликнула тетя Джована. – Где ты раздобыла такие огромные деньги?

Этан тупо уставился на лежавший на его коленях мешок, совершенно потрясенный, но наконец решился посмотреть на меня.

– Это моя вдовья доля, – объяснила я. – Ее получает каждая знатная женщина в Короа, когда теряет мужа. А теперь это твое, свинья! Можешь собрать необходимую тебе армию, подкупить кого нужно. С этого момента деньги Джеймсона Барклая будут питать твое стремление к правосудию, и получил ты их из моих рук. Не забывай об этом.

– Холлис… – прошептала матушка.

Я подняла руку, останавливая ее, не в силах отвести взгляд от Этана Норткотта.

– Я никогда бы не сказала этого ни единой живой душе… но я ненавижу тебя! – выдохнула я.

Он безрадостно усмехнулся:

– Я это говорил стольким людям, что и не сосчитать, но смысл слов всегда тот же: я ненавижу тебя.

– Этан, – спокойно произнес дядя Рид. – Извинись.

– Не беспокойтесь. Мне уже достаточно лгали. А теперь прошу прощения… – Я повернулась и ушла, высоко подняв голову, надеясь, что еще сохранила отчасти то достоинство леди, которым некогда обладала.

За моей спиной сразу разгорелся спор, и мне было крайне неприятно, что спорят они из-за меня.

Я была достаточно горда, чтобы не заплакать, пока не добралась до своей комнаты. Я просто не понимала гнева Этана. Можно было подумать, будто я что-то сделала с ним собственными руками. Но я не делала.

Довольно долго я сидела у себя, в разочаровании, и гневе, и печали, и пришла наконец к простому выводу: я совершила некую ошибку.

Мне вообще не следовало приезжать в Изолт.

За три коротких дня мое присутствие проделало дыру в том, что осталось от великой семьи. Я измучилась из-за того малого, что могла бы добавить к их планам. Меня не приняли слуги, из-за меня могли испортиться отношения семьи с соседями, и после многих лет, когда со мной говорили свысока, я ничего другого не могла ждать и от Этана.

Нужно было уезжать.

Конечно, если бы я заговорила об этом, меня бы не отпустили, так что следовало просто сбежать.