Искушенные

– Максим, отпусти его! Артур Викторович, вы свободны.

Я не мог поверить. Он же дал мне время, какого он его отпускает. Только через мой труп!

– Ты так просто его отпустишь? Но она у него, я знаю!

Артур улыбнулся и вышел, а я повернулся к капитану. Тот только пожал плечами.

– Максим, нам из него ничего не выудить. Не факт, что он виновен. Я приставил к нему своих людей, если за сутки ничего необычного не заметим, значит ты ошибся.

– И ты хочешь еще сутки ждать? А если она в опасности? Если с ней что-то случилось! – я задыхался

– Успокойся.

Пошли ко мне выпьем кофе и будем ждать.

Ожидание изводило меня. Я думал о том, что успел наговорить про любимую. Что я думал о ней. Конечно, если бы я больше думал о ней, а не о себе, то понял бы сразу, что она бы не ушла от меня. Даже после моего страшного признания.

После того дня я не притронулся к наркотикам ни разу, я держал себя от этого дерьма подальше. Но сейчас так хотелось снова ощутить эту легкость.

Где же моя девочка? Как она?

Спустя долгих три часа, Сергею Леонидовичу доложили, что Артур поехал в загородный дом отца Майи.

Так и хотелось крикнуть я же говорил, что это он.

Ехали мы долго и у меня почти сдали нервы. Что, если она ранена или напугана. Что он успел с ней сделать. Я первый вылетел из машины, но капитан меня остановил.

– Подожди, пусть бойцы сначала осмотрят дом.

Спустя пару минут мы вошли, но дом казался заброшенным. Я чувствовал, что она где-то здесь, но полиция хотела уезжать.

Неожиданно снизу донесся пронзительный крик.

Это был ее голос, это была она!

Полицейские побежали в подвал. Я собирался бежать за ними, но капитан крепко держал меня, пока ему не доложили, что я могу спуститься.

Артура уже застегивали в наручники, а два сержанта слева о чем-то спорили. Внезапно они одновременно посмотрев на меня с сочувствием расступились в стороны.

Такого я не ожидал. Это был сон, самый страшный сон в моей жизни.

– Майя?

Я смотрел на грязную и оборванную девушку, прикованную цепями к потолку.

Она еле доставала ногами пола. Вся избитая до смерти, а на правом боку зияла кровоточащая рана.

Я медленно подошел к ней на ватных ногах, не веря в увиденное и поднял ей подбородок.

– Любимая. – на глаза навернулись слезы.

Сержанты очухались и сняли с нее оковы. Она была без сознания, но как только я подхватил ее на руки, закричала с дикой болью, она кричала и кричала пока снова не отключилась.

Этот крик был еще страшнее первого.