Ты меня не знаешь

 – Отдай деньги и иди в свою комнату, пока в интернате на оказалась, – психанула тетя, вскочила на ноги и застыла рядом со мной.

Я отшатнулась. Спорить бесполезно, как и доказывать то, что часть денег она всё же должна тратить на меня, ведь государство даёт ей их на моё содержание. Последние три месяца я почти ничего и не видела. Тетради кончались, ботинки почти износились, сменка тоже. Но чеки регулярно предъявлялись для отчетности – на её работе их было не трудно получить.

– Что стоишь? Ленка, не доводи меня, дрянь! – снова вспылила Надя.

Лицо исказилось, сделалось страшным, нечеловеческим. Я бросилась в свою комнату, достала из заначки банкноту, жалея, что не разменяла её. Зарплату тётя получала наличкой, а не на карту. Глаза щипало и я часто моргала, не желая плакать. В груди жгло.

Отдала деньги, отметив невероятное облегчение в лице Нади, и быстро вернулась в свою комнату. Спорить и ругаться сил не было – всё равно же она выиграет.

Безразличие по каплям растворяло трясину злости, страха и обиды.

Я умылась, сдвинула кровать к двери, чтоб никто не смог открыть. Переоделась, укуталась в плед и рухнула на жесткий матрас. Ещё полтора года. Ещё чуть-чуть.

Наушники. Заряженный плеер. Громкость почти на полную и музыка исполнителя, который так зацепил вчера. Нашла все его аудиозаписи и включила по порядку, растворяясь в музыке.

«Коснуться рассвета»* – так называлась группа. (название вымышлено)

Глава 4

Я хотела бы проспать до утра, но нужно было сделать уроки, принять душ и что-нибудь поесть.

Я убрала наушники сразу, как только заметила в паузе между треками тишину. Удалось подремать минут сорок под завывания ветра и тихий стук снега, который больше походил на град, об оконное стекло. Когда открыла глаза, смотрела на потолок и стены своей комнаты. Темнело рано, и тени уже начали свой танец. Фонари отражались в снеге, придавая всему розовые оттенки.

Вставать не хотелось. Просто не было сил делать что-то, зато сами собой в голове прокручивались картинки прошедшего дня, вызывая разные реакции, в большинстве своём негативные.

Особенно когда перед глазами возникал образ Градова и его слова о моём притворстве. Хах, лучше бы это было действительно притворство, а не мои слабости и страхи, против которых я до сих пор не сумела найти средство.

Яр. Пожалуй, это единственный, кроме Яны, кто пока не раздражал, а вызывал интерес, пусть и вперемешку с разными подозрениями.