Тысяча ударов сердца

– Ничего страшного, – заверила я. – Один порез никак не затянется.

Эскал устремил на меня ясный, доверчивый взгляд:

– Никогда бы не подумал, что он способен на такое даже в худший из своих дней…

У меня снова открылось кровотечение, и, несмотря на все старания, кровь просочилась на платье.

– Это верно… Но у меня был выбор: возненавидеть его на всю оставшуюся жизнь или смириться. Простить. – Я сокрушенно вздохнула. – Иди. Я в надежных руках.

Эскал обернулся к Ноэми. Та кивнула, как бы говоря, что позаботится обо мне.

Боюсь представить, какая катастрофа разразится, изыщи наши недруги способ переманить Ноэми на свою сторону. Ведь ей известны все наши тайны.

– До завтра, – сочувственно кивнул брат. – Надеюсь увидеть тебя утром с улыбкой.

– Непременно захвачу ее, раз ты настаиваешь.

– Отлично. А то я истосковался по прежней Аннике.

Я изобразила на лице фальшиво-бодрую гримасу. Из головы не шли слова, сказанные накануне Эскалом: «Ты всегда можешь на меня положиться».

Леннокс

Меня разбудила Колючка.

Вернувшись с охоты, она ткнулась носом мне в ухо и засопела.

– Совсем не вовремя, – буркнул я. – У меня трудный день. Надо хорошенько выспаться.

Колючка протяжно вздохнула.

– Ладно, твоя взяла. – Я почесал ей подбородок, сдул упавшую мне на глаза прядь. – Все равно пора вставать. Если повезет, скоро мы заживем по-другому. Уберемся наконец отсюда, – шепнул я то, о чем боялся даже помыслить про себя. – Если повезет, слава обо мне прогремит на всю страну.

Но! Для этого надо хорошенько подготовиться.

Я рывком поднялся, провел пальцами по лицу, окинул взглядом свое жилище. Собственно, моего тут было немного: лишь кое-какие уцелевшие артефакты напоминали о годах, проведенных мной в статусе сына знатного купца, пока к нам на порог не нагрянул Каван. В углу, рядом с луком и колчаном стрел, пылилась гитара без единой струны. На письменном столе, возле стопки книг по звездной навигации, лежало скошенное каллиграфическое перо, хотя мои навыки каллиграфии, давно забытые за ненадобностью, оставляли желать лучшего.

С краю примостился подаренный отцом телескоп с надтреснутыми после неудачного падения линзами. Прочее богатство составляла одежда разной степени чистоты. Однако я твердо верил: нельзя унывать, за свою жизнь стоит бороться, ведь впереди – великие свершения.

В узком окне темнело пасмурное небо. Набросив плащ и прицепив к поясу меч, я поспешил на ристалище. Мой отряд как раз выворачивал из-за угла.