Тысяча ударов сердца

Еще и гордятся! Мысленно я осуждал Олдрика, но стоило взглянуть на свою рубашку, как гнев моментально улетучился. Не мне упрекать его, не мне.

Такая у нас работа, и сейчас, когда работа выполнена, можно немного вздремнуть. Если единственная дорогая моему сердцу женщина в замке позволит.

Я отворил дверь, и Колючка тут же заскулила.

– Ну прости, прости. – Я подошел к небрежно застеленной кровати, погладил шерсть на макушке.

Колючку я подобрал совсем лисенком – раненую, покинутую стаей. И сразу почуял в ней родственную душу.

Серые лисицы, как правило, ведут ночной образ жизни – факт, который я усвоил на собственном горьком опыте, однако к моему приходу Колючка всегда просыпалась.

Она развалилась на одеяле. Я почесал ей животик, убрал деревянную заслонку с окна.

– Извини, не хочу, чтобы ты видела меня с мечом. Беги, если пожелаешь.

Колючка не двинулась с места. Я наклонился к маленькому щербатому зеркальцу на столе. Увиденное превзошло самые худшие опасения. На лбу запеклась грязь, щека забрызгана кровью.

Смочив в тазу полотенце, я стер следы своих злодеяний.

Колючка расхаживала по кровати и – готов поклясться! – косилась на меня с тревогой. Серые лисицы относятся к семейству псовых и обладают поистине волчьим чутьем. Уверен, по одному только запаху Колючка догадывалась, кто ее хозяин и чем занимается. Однако, имея полную свободу приходить и уходить когда вздумается, она всегда возвращалась. Наверное, прощала.

А впрочем, какая разница. Главное, я сам не находил себе ни прощения, ни оправдания.

Анника

– Готово, госпожа. – Ноэми приколола декоративную вставку к корсажу. – Последний штрих. – Она закусила губу, не решаясь продолжить.

Я выдавила из себя ободряющую улыбку:

– Выкладывай! С каких пор у тебя от меня секреты?

Ноэми нервно теребила темные кудри:

– Никаких секретов, госпожа. Просто размышляю, не рановато ли вы собрались встретиться с ним. Да и вообще с кем-либо.

Она пожевала губу. Очередная милая привычка.

Я взяла Ноэми за руку:

– Завтра День основания. Народ должен лицезреть свою принцессу в добром здравии. Мое присутствие при дворе воодушевляет подданных, в этом и состоит мой долг. – Я опустила голову.

Будь Ноэми моей настоящей сестрой, то непременно возразила бы. Но слуги не спорят с господами, поэтому она лишь буркнула:

– Вам виднее.

Уложив мне волосы и расправив платье, Ноэми натянула на меня самые хорошие туфли и сопроводила до дверей.