Золото и тень

– Значит, ты любишь рисковать, – со смехом сказала я.

– Не без этого, – улыбнулся Маэль.

– Да, я уже заметила.

Он мрачно засмеялся, а затем подтолкнул меня, заставляя пройти вперед. Потом тротуар стал шире, и мы снова смогли идти рядом.

– Попробуй кофе, и пойдем гулять.

* * *

Мы с Маэлем исследовали территорию вокруг Эйфелевой башни, пили кофе, ели печенье. У меня снова появилось ощущение, что это не первое наше свидание. С одной стороны, мы общались так, будто знакомы целую вечность, с другой стороны – я с каждой секундой понимала, что хочу большего… Это вызывало у меня эйфорию.

Я смеялась столько, сколько не смеялась очень давно. Маэль умел развлекать.

К тому времени, как мы сели на скамейку неподалеку от Эйфелевой башни, часы уже показывали пять вечера. Большинство туристов вернулись в свои отели, чтобы передохнуть перед ужином. Некоторое время мы молчали, но молчание не было таким неловким, как сегодня днем.

К нам подошли воробьи. Маэль вынул из кармана смятый сверток от печенья, высыпал крошки в руку и бросил птичкам.

Мы наблюдали за воробьями, пока те не доели крошки и не уставились на нас, требуя добавки.

– А твои родители знают, что ты катафил? – спросила я. Несколько воробьев испугались моего голоса и отпрыгнули подальше.

Маэль покачал головой, не отрывая взгляда от птиц.

– А что ты им говоришь, когда идешь в катакомбы?

Маэль поджал губы, но потом заставил себя расслабиться. На меня он не смотрел.

– Мне не нужно никому ничего говорить.

Я живу один.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

– Но ты же несовершеннолетний… – сказала я и только потом поняла, что означают слова Маэля. – Ой, прости! Это так бестактно с моей стороны! Твои родители… они не…

Маэль успокаивающе погладил меня по плечу.

– Ничего страшного. Мои родители никогда не были женаты. Я родился в результате мимолетной интрижки. Мать надеялась на большее, но отец отверг ее. Это ее сломило.

Она ушла, когда мне было всего девять. Никто не знает, где она сейчас и жива ли вообще. Поначалу мне было сложно, но потом я привык. Я постоянно спрашиваю себя: что я сделал не так? Сейчас мой отец живет с другой женщиной. Заботливым его не назовешь, но он дает мне деньги, считая, что на этом его долг выполнен. У меня есть крестный, он в какой-то мере заботится обо мне. Он моложе отца. Мы хорошо ладим. Крестный снял мне квартиру, он мой официальный опекун.