Письма в небеса

Навешиваю на лицо свою самую дежурную улыбку:

– Всё в порядке, инспектор.

– Послушай, Софи, я знаю что наш развод причинил тебе боль, но ты всегда можешь положиться на меня.

Я улыбаюсь уголками рта. Я больше не слушаю его. Мои уши запечатаны воском. Но я вижу его глаза. Холодный рассчетливый взгляд.

– Послушай, Софи, нужно уладить этот вопрос. Я не хочу оставаться врагами.

Ну же, ближе к делу.

– Саманту отчисляют из колледжа. Ты ведь хорошо знакома с мистером О'ширли. Поговори с ним.

Я выдыхаю.

Ну, наконец-то. Не прошло и пятнадцати минут.

– Будь уверен, она вылетит с треском.– Отталкиваю Макса плечом и сажусь за руль авто. Его ярость буквально обожгла меня. Руки дрожат. Ладони влажные, но в груди разливается тёплое озеро. Я свободна. Макс больше не вызывает во мне катаклизмы. Он уходит, а я продолжаю сидеть не двигаясь. Тишину нарушает звонок.

– Софи? Это Анжела. Анжела Диккенс.

– Анжела? – вздрагиваю, словно услышала призрака.

– Нам нужно встретиться. Это очень важно.

– Что-то случилось?

– Я должна вернуть тебе одну вещь. Энн оставила её перед смертью. Приезжай в Бруклин. Я буду ждать тебя у старых доков.

– В Браунсвилл? Почему в Браунсвилл?

– Софи, я умираю. Не знаю сколько времени у меня осталось.

– Хорошо.

– Я буду ждать тебя в семь. Не опаздывай.

Я почти не помнила Анжелу Диккенс. Темнокожая высокая девушка в намотанном платке на бритую голову. Они с Энн сдружились. Мечтали выздороветь и поехать в Париж. Тогда мы все ещё верили, что это возможно.

А папа шутил, что купит Энн эйфелевую башню. Какую вещь Энн оставила Анжеле? Я догадываюсь, хоть и не уверена наверняка.

Перебирая в голове события того печального времени я забила в навигатор названный Анжелой адрес и выехала в Бруклин.

Я ползла на своём авто в общей колонне машин, и время от времени поглядывала на часы. Вывески магазинов призывно горели и мне показалось дурным тоном прийти с пустыми руками. Припарковавшись, я выползла с машины, ощущая себя совершенно разбитой, и направилась в сувенирную лавку.

Я хотела купить что-то особенное.

Когда я добралась, Браунсвилл утопал в сумерках. На улицах слышался смех обкуренных подростков, две женщины на питкин стрит вцепились друг другу в волосы.

Репутация Браунсвилла подсказывала – чем меньше времени я проведу здесь, тем выше вероятность, что какой-нибудь афроамериканец не отберёт мой кошелёк. Я лишь заберу у Анжелы то, что принадлежало Энн и немедленно уеду.