В сети

– Блять, это мерзко, – сказал кто-то. Айсун подняла взгляд, пытаясь сосредоточить его на ком-то. Увидела на лице Вовы отвращение и её опять вырвало на пол.

– Пошли, – потащив друга за локоть, сказал Дима.

За ними закрылась дверь кабинки. А Айсун рвало опять.

Она откинулась назад, прижалась спиной к перегородке между кабинками. Глубоко дышала.

Раздраженно вытерла лицо, после вытерла ладони об платье. Ей казалось, что все лицо липкое и мерзкое. Будто оно все ещё в слюне и сперме.

Растаивала ноги, чтобы случайно не задеть лужу рвоты.

Лишь подумала, что нужно встать и что-то делать и ужаснулась. Она вовсе не могла владеть собственным телом.

Не понимала, как двигаться, нормально дышать и что нужно делать. И не понимала сколько времени прошло.

Прижалась затылком к перегородке, закрыв глаза. Ей казалось, что она совсем в другом мире. Одна-одинешенька на какой-то незнакомой, покинутой всеми планете.

– Боженьки! – резко и пронзительно воскликнули.

Айсун медленно, лениво, будто у неё не было сил на это, открыла глаза и повернула голову.

В дверном проеме кабинки стояла женщина среднего возраста. Она была в форме уборщицы. Отшатнулась, с удивлением и ужасом глядя на девушку. Пробегала взглядом по ней, по её тел, по луже на полу.

– Милочка, ты в порядке? Скорая? Полиция?

– Что? – настолько неразборчиво спросила Айсун, что женщина поморщилась. Девушка оперлась рукой на сидение унитаза, силясь подняться. Но опять плюхнулась на задницу. – Все нормально. Позовите Яну.

– Дорогая, чего нанюхалась? – устало спросила женщина, тяжело вздохнув. – Мне то откуда знать, кто такая Яна?

Айсун почему-то разозлилась. Не понимала, как эта женщина может не знать, кто такая Яна. Ей казалось, что та просто не хочет ей помогать.

Уборщица оглянулась назад и шагнула в кабинку, закрыв за собой дверь. Присела на корточки перед Айсун.

– Давай, девочка. Скажи, где эта Яна. Может столик? Где твоя сумка? Я её принесу и ты сможешь кому-то позвонить.

– Столик? – непонимающе переспросила Айсун, глядя невидящим взглядом на лицо женщины.

Она даже не могла разглядеть её черты. Они как-то сливались, искажались.

Смотрела невыносимо долго, где-то с минуту. Молчала, пытаясь понять, что от неё хотят.

– Двенадцатый столик, – буркнула и опять откинулась назад, громко ударившись затылком об перегородку.

Женщина устало вздохнула, поднялась, кряхтя. Пробурчала что-то про молодёжь, про наркотики и что ей все это убирать.