Хозяйка усадьбы, или Графиня поневоле

– Ну что ж, вы добились того чего хотели, и, надеюсь, вам, как благородному господину хватит сил не выдать бедную вдову с маленькими детьми властям. Прощайте, Василий Михайлович, – я резко захлопнула дверь, карета двинулась вперёд. Во мне клокотали: злость, раздражение, обида и почему-то горечь потери.

Через секунду позади раздался глухой рык и всё стихло.

– Прорвёмся и без него, – я обвела взглядом притихшую компанию.

Глава 7. Перекрасить!

Все молчали, я бессмысленно смотрела в окно, не замечая проплывающих мимо домов.

Наше транспортное средство повернуло налево, потом ещё раз налево, въехало в широко распахнутые ворота и остановилось.

– Выходим, – прошептала, протягивая руку к двери, но та неожиданно распахнулась, и  я встретилась  взглядом с ярко-зелёными глазами.

Темноволосый молодой человек пристально смотрел на меня и хмурился. Его грудь вздымалась: похоже, запыхался, пока бежал.

– Думала, что последнее слово осталось за тобой? – первое, что он произнёс, протягивая руку.

 – Нет, свои долги я плачу всегда и сполна. Идём заключать договор, бывшая хозяйка. Буду твоим временным мужем и защитником. За освобождение поблагодарю позже, если захочешь, – клокотал он. На деньги, что ли, намекает?

Я долгую минуту смотрела на Василия и о чём-то думала. За это время, опираясь на мужскую ладонь, из кареты успели выйти все: Марта, Настя, Тео. Внутри оставались лишь я и ребенок.

– Хорошо, поговорим, но не тут, – протянув зеленоглазому красавчику корзину, поднялась с места.

 – Небольшое представление, – шепнула тому и, опираясь на широкую горячую ладонь Василия, спрыгнула на землю. – Кучер!

На мой зычный окрик на козлах подпрыгнул Гаврила, а ещё вокруг обернулся народ.

– Не желаю видеть этот белый ужас на боках! – поправила очки и ткнула пальцем в бок кареты. – Требую, чтобы ты, пока я отдыхаю и изволю обедать, привёл эту развалину в порядок! Хочу тёмно-синий мерцающий цвет!

– Барыня! – охнул Гаврила.

 – Да где же я мерцающий возьму?

Слуга спрыгнул на землю и бухнулся на колени.

– Милый, разберись с этим нерадивым кучером! – прикрикнула на зверя, а гости постоялого двора, что сейчас наблюдали за неприятной сценой, недовольно зашептались. Так, должны меня запомнить такой самодуркой.

– «Теодор, проследи, чтобы покрасили в неприметный чёрный».

«Всё понял!» – китайская хохлатая, смешно подпрыгивая, запросилась на ручки Гавриле.