Моя сладкая заноза

– Всё, лист подлечен, почти как новый, можешь дальше участвовать в битвах, – Анастасия Селестия убрала баночки и частичку оставшейся руны обратно в сумку, а затем села на своё место. – Вы пойдёте дышать свежим воздухом? – она обратилась к соседям.

– Нет, что ты. Мы тоже уже надышались, – увидев, как Фима вылезает из горшка, вернула его назад. – Я боюсь отстать от поезда: выйду, засмотрюсь на красоты и опоздаю на посадку. В этом году всенепременно хочу поступить на боевой факультет!

– На какой факультет? – хором, широко открыв глаза, переспросили Краш и Настя.

– Вы понимаете, молодой человек… – голос Миры стал еле слышен, – который мне очень нравится, вчера уехал поступать в академию, не попрощавшись со мной… – голос девушки стих.

– Вы были парой, а он не попрощался? – Анастасия Селестия подсела поближе к  Мирмаше.

Та отрицательно покачала головой, глотая слёзы.

– Он наверно даже не знает о моём существовании. Ему всегда нравились миловидные орчанки. А он такой, знаете какой? Такой сильный, высокий, умный.

– Да, всегда знал, что любовь делает магиков глупее. Мирмаша, ты мне очень понравилась, так что послушай моего совета, поворачивай домой и пусть твой отец засылает сватов его семье, – лэрд открыл глаза и сел, выпрямив спину. – На боевом факультете такой нежной орчанке нечего делать, затопчут, перетрут и развеют по ветру. Тебе бы эльфийкой родиться, а не боевой единицей.

– Я из дома сбежала, чтобы поближе к нему быть, – орчанка совсем повесила голову.

– А этого индивида? – лэрд брезгливо посмотрел в сторону цветка. – Тебе перед поездом случайно не смесок гнома и зеленого нечто продала?

– Нет, никого такого с экзотической внешностью перед поездом не видела. Я сама за ним в горы ходила, несколько месяцев назад, мне было грустно и одиноко, как и ему. Я предложила стать моим фамильяром, и Ефим не отказался.

Визгливый девичий голос прервал беседу. По коридору спешили пассажиры на улицу, подышать воздухом.

– Это что за мелкий городишка, зачем ты меня тащишь на перрон? Что я там не видела? Ну и фамильяры пошли, никакого уважения к хозяевам. На воду и хлеб посажу, будешь знать, как меня подгонять. На выходе не забудь руку подать! – голос постепенно стихал.

Глава 10.