Влюблённый дракон

Как я радовалась, поняв, что уставшая после свадьбы Медянка спит-храпит, поэтому мы с домовыми на цыпочках пробежали ко мне в комнату.

Неприхотливые братцы устроились на маленьком диванчике, а я легла в свою постель, из которой меня утром вытряхнули, как нашкодившего котёнка.

– А ну, дармоеды, быстро на кухню картошку чистить, – скомандовала тётушка в сторону домовых, те, резко проснувшись, посмотрели на меня, я незаметно кивнула, разрешая тем приступить к работе. Пушистые помощники поклонились и исчезли.

Раз сразу бить не накинулась, значит, остыла.

– Тётушка, ты меня простила? – не сдержалась я.

– Надевай, скоро жених приедет, – в мои руки попало белое платье.

– Оно мне не по размеру, – прошептала и сжала губы, только бы не разреветься.

– Всё по размеру, чуть коротковато, чуть широковато. Не в платье счастье, – на глаза Медянки навернулись слёзы. Она никогда не рассказывала о своём муже. А я и не спрашивала.

Устраивать истерику, драться и пытаться сбежать не имело смысла.

Сейчас буду себя вести очень вежливо, услужливо, кивать и соглашаться со своей участью. Пусть внимание тётки и жениха притупится, а уж…

– Лолита, ты долго будешь мечтать? Готова? – Медянка бесцеремонно заглянула за створку шкафа.

– Сейчас тётушка. Осталось поясок…

– Что-то ты на удивление спокойна. А где истерика? – она подозрительно посмотрела на меня, а я, пожав плечами, продолжила застёгивать серебристый поясок.

– Пусть что будет, – прошептала я, закрывая шкаф.

– Вот молодец! Такой и должна быть послушная дочь гномов. Идём!

И мы вышли на улицу. В распахнутые ворота заходил, гордо задрав голову вверх, старый седовласый гном, в сопровождении десятка таких же пенсионеров.

Им бы о вечном думать, сидя на скамейке. Нет, молодую жену подавай. Злость разливалась по венам. Как жаль, что во мне нет магии или простой гномьей силы.

Вздохнув, посмотрела на жениха.

– Медянка, – дрожащим голосом начал разговор жених. – Я всю ночь думал, уж очень много денег ты просишь за свою кровиночку. Страшна она уж больно, костлява и своевольна. Многовато будет двести золотых. Её же укрощать ещё придётся, а я стар для этого. Но так и быть, соглашусь и дам за неё пятьдесят золотых.

– Что?! Что?! Сколько? – лицо тётушки покраснело, она аж подпрыгнула на месте.