Отвернись. В плену у зверя

Да только когда Марва принесла мне на тарелочке разрезанное зеленое яблоко, пояснив, что таково меню на сегодня, выбирать я права не имею, а ужин будет вечером (воду приносят и уносят вместе с едой), я поняла, что, скорее всего, избавляться от меня будут одним из наименее гуманных способов.

Вариантов было два – либо я караулю еду круглосуточно, ведь часов в комнате не было (но это было плохо исполнимо, потому что оборотень словно все силы из меня выпил), или умираю от голода, потому что, когда я сплю, меня велено не будить.

Накинувшись на яблоко, я отметила, что смогла съесть только две трети, потом началась резь и затошнило. То ли голодному желудку такой формат диеты не нравился, то ли он действительно сделал со мной что-то.

Марва, поняв, что трапеза окончена, безразлично забрала блюдце и оставила меня одну. На отвлеченные вопросы, типа, где я и где Эрдан, она не отвечала. Да вообще со мной нормально не говорила, смотря свысока и явно получая удовольствие от моего положения. Что они здесь все за нелюди такие? И за что так со мной?

Даже зверь, ещё будучи, прямо скажем, неадекватным в первые дни, и то кормил меня.

А эти…

Следующим днем поймать график тоже не удалось, все время хотелось спать, просыпаться было ещё сложнее. Мучали страшные, липкие сны. Марва (какое премерзкое имя) будто специально надо мной издевалась и ехидничала, напоминая, что я не в санатории. Перепутать было сложно. А может, на самом деле, и не было никакого графика, она просто так говорила, чтобы сделать виноватой меня, а сама просто морила голодом.

На просьбы позвать своего хозяина или кто он ей там, отвечала отказом. Дверь так и оставалась заперта. На мой зов и не сильно громкие стуки никто не реагировал. Здесь я была не просто в плену, это всё напоминало бесконечно-долгую пытку…

Метка беспокоила всё больше, но принести лёд мне тоже отказались. Я не знала, где и зачем нахожусь, за что он так злится на меня, вернее, злился – после первого дня в этой комнате с видом на стену соседнего нежилого здания, он так больше и не приходил.

Наверное, ненавидел настолько, что не хотел больше видеть, просто ожидая, когда служанка однажды скажет, что меня больше нет.

Зато хотя бы иногда в моих кошмарах виделся мой ласковый зверь и его удивленный, но такой радостный взгляд, когда я вернулась. Там он обнимал меня, целовал, сажал на колени и качал, успокаивая… Теперь мне казалось, что это и есть моя реальность, а тот ужас, что происходит, когда я открываю глаза – просто бред.