Строптивая. (Не)пара для волка

Странно, что до сих пор она не обвинила меня ещё, не стала упрекать, истерить. Хотя это же Лис. Она, может, и вовсе не умеет по-девчачьи истерить.

– Угу, – отозвалась глухо, но я заметил, как плотно сомкнулись её губы, чтобы я не видел, что они дрожат.

И это заставило меня замереть. Как её оставить тут?! Как?! А что, если без меня с ней что-то сделают? Как я буду жить с этим? Захотелось обнять её. Мы никогда не обнимались с ней. Но прямо сейчас хотелось именно этого. И ещё коснуться снова её ароматных волос. А может даже губ… Только представив, что она мне на это скажет, я всё же вышел из камеры.

Специально не оборачиваясь, чтобы не передумать.

То, что я чувствовал сейчас, ощущалось неправильным и неудобным. В том плане, что было для меня новым и нестерпимо хотелось от этого избавиться. Одно дело – просто общаться без какой-либо сильной привязанности, и другое – осознавать, что она стала рычагом воздействия на меня.

Мало того, что я отменил побег, когда заподозрил, что отец про неё знает. Так теперь только и думаю о ней.

Ещё и в совершенно странном ключе думаю… Это же Лис. Та самая пацанка с острым язычком, который не знает, когда нужно остановиться. Только почему-то теперь думая об этом самом язычке, я невольно создаю в голове образы не наших перепалок, а совсем другого характера картинок… Эдак меня накрыло.

И тут же пришло неожиданно облегчение. Ведь такие мысли только подтверждали, что на самом деле я не так уж и привязан к ней. Сколько раз я влезал в душу девушкам, а потом использовал? Видел в них только тело.

Ощущал похожее притяжение. Разве что одна стала особенной… Но это дела уже давно прошедших дней. С Лис же – если я просто хочу её (а может и раньше хотел, просто не замечал или старался не думать) – значит, идёт как и со всеми до неё. Этот интерес скоро поутихнет. Я смогу легко заменить её другой… Которая пусть и не будет меня слушать и понимать, зато я получу что-то более приятное.

Но перестану переживать за неё. Перестану желать видеть её и говорить с ней. С чего вообще взял, что она какая-то особенная? Я был рад этим мыслям.

Выдохнул даже.

Только на всех этих эмоциях немного другими глазами посмотрел на сестру.

Мы никогда не были особенно близки. Мне было около шести или семи, когда отец привёл в качестве жены чужую нам женщину. Старший брат её сразу возненавидел, потому что хорошо помнил нашу маму. А я уже нет. Больше от того, что у меня случилась истерика в день, когда её не стало – а после будто ластиком подтёрли.