Двое

Хорошо знал три языка: английский, турецкий, русский. В этом благодарность моей бабушке. Она еще в юношестве покинула родину, уехав в Турцию на заработки. Вышла замуж, так и появилась наша семья.

– У нас восемь мешков. – Я сбросил с плеч связку. Почувствовал облегчение. Потянул спину, чтобы снять напряжение.

Выбежали мальчишки, схватили наши мешки и утащили в ангар.

– Деньги будут только завтра. – Мухамед смотрел на нас своими хитренькими глазками.

– Так не пойдет! – я недовольно воскликнул.

– Вы опоздали, я смогу сбыть ваш чай только завтра утром, а значит и деньги получите завтра.

– Дай, хотя бы кусок хлеба, у нас с утра и крошки во рту не было.

– Хлеба тоже нет.

Я недовольно отвернулся. Али решил остаться в городе, а я в гордом одиночестве бреду по дороге, ноги заплетаются, едва слушаются. Наконец-то добрался до дома, открыл перекошенную калитку, я ее обязательно починю, как только заработаю свои первые деньги. Прошел в дом. Тишина. Ни души. Посмотрел на стол. Пусто. Здесь тоже нет еды.

Как же я устал. Снова вышел на улицу. Обреченно сел на скамью, смотрю, как ветер колышет листья на кронах деревьев. Вдруг мощный порыв обрушился на землю, вихрем поднял пыль прямо возле моих ног. Она кружится, словно смерч в миниатюре. Я озадаченно смотрю на эту картину. Чертовщина какая-то, никак иначе. Как же сегодня уснуть на голодный желудок?

Решил пойти к соседям. Стучусь, но в ответ тишина, наверное, уже спят. Окинул взором весь двор, на столе увидел самокрутку.

Кручу ее в руках, быть может меня это усыпит? Рыжая, старая колли трется у моих ног, я потрепал ее за ухом. Пошел к сараю, собака последовала за мной. Крепко сжимаю самокрутку в руках, хорошая находка.

Здесь пахнет сеном, облокотился о стену, смотрю на обветшалую крышу сарая, сквозь нее прокрадывается свет от луны. Упоительно. Достал сигарету, прикурил, сделал первую затяжку и сразу закашлялся. Понимаю, что это не обычный табак с наших полей, это та самая запретная травка, которая поможет забыть этот день.

Делаю еще одну затяжку, слышу, как прогорает табак в тонкой папиросной бумаге, издавая едва слышимое шипение. Немного задерживаю в себе, а затем выпускаю белый, густой дым, он рассеивается, поднимается вверх, сливаясь в одну композицию с лунным светом. Мне нравится на это смотреть, на моем лице, непроизвольным образом возникает улыбка.

Еще одна затяжка. Кажется, что я вижу, как густое облако белого дыма окутывает весь мой мозг. Выдыхаю.