Канарейка

Не моё все вот эти атрибуты монашеского счастья, не моё.

Куда бежать из этого "благословенного" места – совершенно непонятно. Убогая обстановка не давала ни малейшего представления о самом мире. Кроме, разве что, того, что нахожусь я в эпохе махрового средневековья.

– Надо бы как-нибудь раздобыть хоть какую-то информацию. Только большой вопрос, как? Эти… в чепчиках даже толком разговаривать не хотят. До зарезу нужно отыскать в этой обители добра и целомудрия хоть одного адекватного человека. Главное, следить за языком и не ляпнуть чего лишнего.

А то ведь, со своей ущербной логикой, сочтут, чего доброго, полоумной. С таких станется – ещё и хлеб отберут, на голую воду посадят.

Однако, если с общими вопросами ещё можно было погодить, аккуратно выведывая информацию, то с питанием нужно что-то решать прямо сейчас. Грустно как-то без питания.

Сухарик, к моему величайшему сожалению, завершился, а сытости не наступило. Что совсем неудивительно.

Однако, была и хорошая новость.  Маленькое путешествие до стола показало, что состояние моё не так плачевно, как казалось поначалу.

Синяки, ссадины, конечно, имелись. Отчего в голову закралась дурная мысль, что девчонку крепко за что-то побили, но я тут же постаралась её отогнать.

– Да ну, ерунда. Не могут же эти набожные страдалицы поднять руку на живое существо. Или могут? Тогда дело совсем худо… Ладно, пока буду считать, что девочка сама расшиблась.

Тем не менее, в вертикальном положении я чувствовала себя довольно сносно.

По крайней мере, точно без угрозы потерять сознание.

– Но моим надсмотрщицам об этом знать совсем не обязательно.

Для того, чтобы подтвердить эти выводы, осторожно встала и медленно, придерживаясь за стены, прошлась по комнатке, выглянула в коридор. Оттуда потянуло запахом тушёной квашеной капусты. Значит, человеческая еда здесь точно имеется. Но прямо сейчас идти на розыски слишком опасно и неразумно. Придётся терпеть до ночи и притворяться немощным бревном.

– Надеюсь, они за день там всё не сожрут.

– понадеялась я, рассеянно разглядывая странный горшок, стоящий под кроватью.

С четвёртой, наверное, попытки удалось сообразить, что сей предмет, это мой туалет. Жуть какая.

Обстановку завершал громоздкий сундук в углу комнаты и брошенная на него хламида. (Не знаю даже, как по-иному называть сие одеяние.) Вероятно, моя.

– М-м-да… пока даже представить невозможно, как из таких исходных данных строить нормальную жизнь.