Канарейка

Как сейчас помню, стоим мы перед теми великими пирамидами (которые, кстати, вживую тогда показались гораздо меньше, чем рисовало воображение), а девочка-экскурсовод из русских нам и говорит: "Услышьте меня, дорогие соотечественники. Имеющим хоть малейший намёк на сердечные проблемы, боязнь замкнутого пространства, астму и тому подобное – испытывать судьбу ради удовлетворения любопытства категорически не рекомендую. И когда вам скажут, что дышать в пирамиде тяжело – не верьте! Врут! Там не тяжело дышать, а невозможно.

"

Во-от, тогда даже благоразумно послушалась – не пошла. А теперь вот ползу. А у самой поджилки трясутся. Некоторые отрезки лаза ещё допускали возможность развернуться и двинуть назад, а какие-то – только вперёд.

Единственной причиной, заставлявшей бороться со страхом, была надежда на получение возможности свободно перемещаться по ночам. Когда все спят, а "начальство" свято верит, что я заперта в надёжном месте.

Как всегда бывает, когда дорогу проходишь первый раз, путешествие по этой горной норе казалось бесконечным.

(Обратный путь, кстати, закономерно получился заметно более оптимистичным.) А пока что я ползла, тряслась и напряжённо вдыхала густой воздух в ожидании, когда же, наконец, потянет свежестью внешнего мира. По крайней мере, именно так герои приключенческих фильмов и книг, обычно, определяют, что конец мучений близок.

– Чёрт же дёрнул с бухты-барахты сразу нырять в самое д… неизведанное! – ругая себя на все лады, гребла конечностями я, – А теперь ползи и впечатляйся опытом жизни дождевого червяка.

Идиотский балахон путался в ногах, его пришлось просто задрать и придерживать плечом и подбородком, что тоже никак не добавляло движению комфорта.

Не знаю, то ли лаз был слишком узким для существенного сквозняка (тем более, что моё тело его почти полностью затыкало), то ли я – балда полоротая со слабым обонянием, но прибавку кислорода уловила в самый последний момент. Уже прям когда почти выпала в кусты.  Да и огонек свечи приободрился и затрепетал на ветру.

Не чуя себя от счастья, там же и увалилась в траву, перевернулась на спину и минут десять просто таращилась в чистое звёздное небо, не веря, что всё получилось. Что выход нашёлся, что его не завалило камнем, да что вообще выбралась из этого подозрительного места.

Вволю надышавшись, села, пытаясь сообразить, куда попала. Место выхода густо поросло дикой растительностью. Пришлось попыхтеть, чтобы выдраться из сети тонких цепких веток плотного кустарника.