Всё в ажуре

– И кто же вам наводки давал? – решил уточнить Сергей. Раз уж речь зашла.

– Н-не знаю, клянусь, это всё Тесак – он с кем-то снюхался, кто ему имена выгодных пленников, значится, подкидывал.

– Так, ты не про то говорил. По делу и коротко, что мы ещё не знаем? – скорректировал тему допроса Шерлок, взявший на себя роль следователя.

– Ну так вот, я и говорю, мы похищенных не убиваем, – повторился Лапа и, понизив голос, продолжил, – а на его светлость заказ пришёл совсем порешить. Верно вам говорю – я точно знаю.

Тесак сам приказал сперва, а потом, значится, взял, да и передумал. Запер его светлость в тёмную. Зачем – не знаю.

Как дальше поведал длинный, в качестве пленника наш герцог рядовым членам шайки казался совершенно непонятным. Он никак не вязался в их привычную, давно отработанную схему. К тому же «завис» в неволе уже как второй месяц. А что по этому поводу себе думает Тесак, никому не известно. Ибо старший своими планами относительно сего «застоявшегося товара» ни с кем не делился.

Может быть, собирался пошантажировать герцогиню письмом и угрозами выпустить пасынка на свободу, или стребовать какие-то личные преференции с самого Крайтона – наверняка теперь уже не узнать. В любом случае, больше никакой достоверной информации из Лапы выжать было невозможно.

Сергей, велев нам с Лилей заканчивать сборы, сам ушёл к герцогу. Сел рядом, и они долго тихо о чём-то разговаривали. Вернулись оба хмурые, но относительно спокойные. Что сказать, Крайтон ещё раз показал силу своего характера.

«Держать удар», сохраняя лицо, его светлость за свою жизнь научился.

– Я рассказал ему правду о нас. – негромко сообщил Шерлок, пока мы с ним вдвоём перетряхивали вещи разбойников в надежде найти что-нибудь подходящее для герцога и самого напарника.

– И что? – вздрогнула я, – Как воспринял?

– Почти не удивился. На редкость здравомыслящий молодой человек. Он сказал, что там, в пещере, пока он находился в полусне-полубреду, ему были голоса, намекавшие на наше появление.

Крайтон уже даже решил, что сходит с ума.

– Бедный парень.

– Не то слово. А потом объявляемся мы, и у него остаётся два выбора. Точнее, три: или признавать себя безумцем, или заниматься самообманом, «веря» в нашу первоначальную версию, или принимать всё, как на самом деле есть. Время подумать у него было. То, что шептали голоса совпало с тем, что сообщил я. Мне кажется, он даже как-то выдохнул с облегчением.