Агентство «Острый нюх». По следам приключений

Не могу сказать, что у меня что-то там ёкнуло при первой встрече, хотя признаю, Рэм Рожнов весьма впечатляющий мужчина. Но мне и с Лисом жилось уютно, я вообще не любила перемен в жизни, а к Женьке уже привыкла, и удобно с ним было. На протяжении наших отношений я ни разу не дала повода сомневаться, что теперь-то случилось? Передёрнув плечами, отодвинула беспокойные мысли подальше. Ладно, надеюсь, Соколинский разберётся со своей неуверенностью и перестанет создавать неловкие ситуации на работе. Оперативник он отличный, его лисий нюх нам не раз служил хорошую службу – находить по запаху Женька умел не хуже, чем те же волки, допустим, или собаки.

И хорошо, что у нас их не было в агентстве, я почему-то не очень любила представителей этих кланов.

Мы уже въехали в центр и потихоньку двигались к Садовой, как вдруг Женькина рука легла на спинку моего кресла, и его пальцы зарылись в мои светлые волосы на затылке, начав тихонько поглаживать. Я тут же прижмурилась и едва не замурлыкала – знает ведь мои слабые места, прохвост! Тихонько вздохнула, и остатки раздражения окончательно улеглись.

– Так где ужинать будем? – кротко спросила я, развалившись на кресле и млея от простой ласки Лиса.

Он улыбнулся уголком губ, покосившись на меня.

– В «Двух палочках», м? – предложил Соколинский, безошибочно зная, чем меня подкупить.

Я обожала суши и готова была питаться ими хоть каждый день.

– Ага-а-а, – протянула я, совершенно умиротворённая – Женька не прекращал лёгкого массажа моего затылка, отчего по позвоночнику волнами бегали тёплые мурашки.

Больше ни о делах, ни о необоснованной ревности Женьки мы в этот вечер не разговаривали, и засыпая, привычно свернувшись клубочком под боком рыжего, я чувствовала себя умиротворённо и спокойно.

Этим же утром, Московский вокзал.

Питер встретил его своей обычной хмурой ноябрьской погодой и противной моросью. В сочетании с прохладным ветром выглядело ужасно.

Он поднял воротник куртки, засунул руки в карманы и улыбнулся уголком губ: погода волновала его меньше всего, он привык к гораздо более суровым условиям, в которых прожил без малого десять лет. Лишь последние четыре года прошли в более-менее людных местах, да и то, как сказать… Тряхнув головой, он вышел из Московского вокзала и отправился первым делом решать вопрос с жильём – скорее всего, ему предстоит провести здесь пару-тройку недель точно.