Не играйте с некромантом

Рановато для таких решительных действий, пусть сначала свыкнется с новым местом и с тем, что услышала ночью в библиотеке. Она должна понять, что единственный способ наверняка избежать привязки к Анжуйскому, это Нить Жизни. Ещё бы как можно дольше избегать встречи Полин и его светлости, и совсем хорошо.

Приведя себя в порядок и надев рубашку и штаны, Лоран спустился вниз, в столовую – из кухни уже долетали соблазнительные запахи, пришла экономка и там хозяйничала. Некромант заглянул в помещение, окликнул невысокую, полную женщину в чепчике и переднике.

– Мадам Бернье, доброе утро! – поздоровался он с улыбкой.

– О, мессир Лоран, доброе! – женщина обернулась и улыбнулась в ответ. – Прикажете накрывать завтрак?

– Да, на двоих, – Гастон подмигнул. – У меня гостья, теперь постоянная, мадам Бернье.

Женщина всплеснула руками, и её улыбка стала шире.

– Ох, радость какая, мессир Лоран! А кто она? – чуть понизив голос, спросила экономка.

– Мой якорь, мадам, – с явным удовольствием сообщил Гастон.

 – Её зовут Полин…

– Прошу прощения, мессир, я забыла, вам же утром принесли послание, пока вы спали, – перебила его экономка. – Там в коридоре, на подносе лежит.

У Лорана зашевелились нехорошие предчувствия, настроение сразу упало. Вспомнилось требование короля, и улыбка пропала с лица некроманта.

– Спасибо, мадам, – поблагодарил он и поспешил выйти.

На тумбочке у двери, на круглом подносе лежал запечатанный конверт, и даже издалека Гастон уже знал, чьей печатью он запечатан.

А приблизившись и взяв послание, понял, что не ошибся: королевский герб. Поджав губы и нахмурившись, Гастон вскрыл конверт и достал прямоугольник из плотной серебристой бумаги, на котором была написана всего одна строчка: «Мессиру Гастону Лорану, начальнику городской стражи, и его якорю. Версаль, суббота, двадцать пятое апреля, восемь часов вечера». Приглашение на два лица в загородную резиденцию его величества. Некромант резко выдохнул, прищурился. Полин точно будет недовольна, ведь дата уже завтра. И в Версаль наверняка явится Анжуйский…

Дом Гастона, спальня Полин.

Утро для меня наступило уже ближе к полудню, и когда я открыла глаза, оглядев незнакомую комнату, то окончательно осознала, что моя жизнь переменилась. И вот теперь в памяти всплыли слова Гастона об изменении в рисунке. Я села и покосилась на плечо: золотистые линии словно присыпаны чёрным перцем. Вот, значит, как.