Харассмент

Так тоже нельзя?

– Я знаю, что в головном офисе в Сиэтле недавно был случай, когда начальник из одного отдела стал встречаться с девушкой из другого. Когда об этом стало известно, было целое разбирательство. Мужик в итоге сам уволился.

– Хорошо, что мы не в Сиэтле, – натянуто рассмеялась Инга.

– Да у нас то же самое будет. Корпоративные стандарты-то одни. Как по мне, это все полный бред, конечно. Ну что теперь, Алевтине с Пашей не встречаться, если они вместе работают? Но правила есть правила, – нарочито печально вздохнула Мирошина и ложкой отломила кусочек пирожного.

Прожевав его, она кокетливо закончила: – Если уж их нарушать, то нужно делать это тайно.

– И давно они вместе?

– Да год почти. С прошлой стратегической сессии. Мы тогда ездили российским офисом в Сочи, тимбилдинг, вся фигня. С того момента у них и началось. И притом, уж насколько мы с Алевтиной близко общаемся, а она мне и то боялась рассказать. Только через несколько месяцев призналась!

– А ничего, что ты мне рассказала?

Мирошина отломила еще кусочек пирожного.

– Да нет, – подумав, наконец сказала она и быстро добавила: – Ты ведь никому не скажешь?

Инга невольно улыбнулась.

– Не скажу.

Себе она поклялась, что не доверит Мирошиной ни один секрет.

Дни рождения у них в офисе всегда проходили по одинаковому сценарию – за прошедшие почти три месяца Инга успела хорошо его изучить. В обеденное время приглашенные собирались на кухне и именинник угощал всех тортом.

Говорили тосты, чокались чаем. Обычно это занимало пятнадцать – двадцать минут, но Инге казалось, что вечность. Все стояли у стола, никто не садился, и после поздравлений наступало неловкое молчание, которое по мере сил пытались нарушить более социально приспособленные коллеги. Впрочем, им почти никогда не удавалось: реплики повисали в воздухе, и спустя короткое время все разбредались по парам и начинали обсуждать рабочие вопросы.

Инга чувствовала себя заложницей таких ситуаций: она ненавидела говорить тосты, ненавидела стоять у стола с тарелкой и ковыряться в ней на весу и ужасно жалела именинника – ей казалось, что он может испытывать только смущение и разочарование, стоя в кольце равнодушно жующих молчаливых людей.

Сама она мечтала уйти сразу же после вручения подарка, но это было неприлично, поэтому Инга вынужденно улыбалась и делала вид, что наслаждается праздником.