Мама

Не с вопросами, а с желанием его прикончить.

Эл вздрогнула, но никто не обратил на проститутку внимания.

– У меня были причины убить его. По счастью, я вовремя встретила Юлию Владимировну. Мы говорили. Сперва у меня пропала ярость и возникли вопросы. Позднее она убедила меня в том, что ответы на эти вопросы меня не обрадуют и лучше мне жить в неведении, тем более что можно жить спокойно и счастливо в одном из мирков, возникших на останках бывшего государства.

– Меня она не убедила, – оборвал Вячеслав.

– Что ж, – задумчиво протянула Жанна.

 – Тогда я знаю, зачем она отправила меня с тобой. Я знаю, где искать президента.

Слава подскочил, словно ему на колени чашку только вскипевшего чая опрокинули.

– Где?

– Сядь и успокойся, – посоветовала Жанна. – Мы не одни.

К столику направлялся довольный Сэд с очередным подносом.

9

Француз все-таки нажрался. Впрочем, Слава тоже был далеко не трезв, однако выволокший его из-за стола сутенер едва держался на ногах.

– Слушай, дядька, – пьяно покачиваясь, начал Анри, когда они вышли на улицу.

 – Слушай. Я только тебе скажу. У меня ничего и никого не осталось. Я все потерял. Я всю жизнь теряю, дядька. Это больно, дядька, очень больно. Вся моя жизнь – это боль. Я все, что мог, растерял, все, что любил, все, чем жил, дядьк. Ты меня понимаешь? Нету у меня ничего и никого. Нету. Вот только ты, эта шлюшка, да язва с автоматом – и больше никого. Ты мне поверь, дяденька, поверь, пожалуйста. Никого. Вся моя жизнь – это вы. Вот не станет вас и жизни во мне не останется. Я за вами куда хошь пойду. Я за вас… Веришь?

– Верю, – отозвался Слава.

– Тс-с-с, ты сейчас, дядьк, молчи. Не надо ничего говорить. Я сам все скажу. Я вас полюбил почти, потому что любить мне больше некого и нечего, а вы люди хорошие, хоть и проститутки-беспер… бесп… беспредельщики. Я весь в вас, дядька. Весь. И если вас нет для меня, то больше и меня нету. Где Анри? А? Нету! Был француз, да весь вышел. Так ты пообещай мне, дядьк. Пообещай, что не предашь меня.

Я тебе и так верю, потому что без веры даже беспредельщик жить не может. Но только ты пообещай для душевного покоя.

Вячеслав посмотрел на сутенера серьезно. Странно, почему самые искренние признания, самые глубокие душевные излияния со стороны выглядят фарсом, клоунадой, напыщенно-пафасным идиотизмом?

Он молча достал пистолет и без сожаления протянул французу:

– Никогда, – сказал тихо. – Пользуйся пушкой, но один патрон держи про запас.