Зачистка

С третьей стороны, если историю вспомнить, на молодых, дурных, на амбразуры бросающихся много чего вытягивали.

Стоп, оборвал сам себя. Кто тут помнит историю? И войны тут нет. Чего бы не гундели зануды типа Угрюмого. Такая война в каждой подворотне идет с мальчишеских лет. Наши против не наших. Наш двор, наш подъезд, наш район. И по нарастающей. Потом я здесь точку держу, я этот район крышую. Мальчишки взрослеют, а игры и правила теми же остаются. И здесь, в Зоне, все то же самое. А война – это из другой категории.

Там правил нет, и романтическая дурь из головы куда быстрее вылетает.

То ли дело здесь. Правила просты и понятны. Есть гуру, есть кучка молодняка, верящего в его непогрешимость, осталось только свое место занять. И Мун уверенно шагнул к голове стола.

– Привет, – махнул Резаному рукой, словно был знаком с ним с незапамятных времен, вместе девок портили, когда остальные сидящие за столом в пеленки мочились.

Тот поглядел косо, будто покушались на его авторитет, но на конфликт переть не стал.

Вот и все, щелкнуло в голове, все правила соблюдены, игра сделана, дальше пойдет предсказуемый размен.

– Привет, – с намеком на угрозу в голосе произнес Резаный. – Как успехи? Ужин отработал?

– На неделю вперед, – небрежно кивнул Мунлайт, сплюнул травинку и оглядел сидящих по правую и по левую руку от Резаного. – Ты вот этих четырех бойцов отряди на прогулку.

– Зачем?

– За трофеем. Мы с рыжим вдвоем такую дуру не утащим при всем желании.

– А зачем тащить? Вообще-то шкуру с большого животного надо снимать сразу после отстрела, – тон Резаного приобрел занудно-учительские нотки.

 – «Мокрую» шкуру сворачивают в рулон, прокладывают слоем сухого сена сантиметров в шесть. А это уже не очень тяжело тащить. Главное «конвертом» не складывать, а то на шкуре на месте залома проплешины остаются.

– Да мне по фигу, – честно дослушав до конца, ухмыльнулся Мун. – Я не охотник. И договаривались мы, что я животинку валю, а не транспортирую. Так что отряди бойцов и пусть они тушку хоть тащат, хоть свежуют и сеном прокладывают.

Четверо парней, что сидели к Резаному ближе других, на Муна глядели недобро. Один осторожно покосился на сидящего во главе стола. Главарь незаметно кивнул. Впрочем от Мунлайта этот жест не ускользнул.

Парни, как по команде, поднялись с насиженных мест. Мун, не дожидаясь приглашения, подсел к Резаному и шлепнул ладонью по скамейке, приглашая Рыжика присаживаться.

Конопатый оглядел всех участников представления.