Живое и мертвое

– А что, – превозмогая страх и желание ретироваться, поинтересовался он, – бывает, чтобы кто-то себя продавал?

– Ну, иногда случаются сумасшедшие, – охотно отозвался упыряка. – Приходят и продают себя по частям. Но ты не бойся, живчик, все по закону. Вначале все оформим в письменном виде, печатью заверим.

– Это зачем? – спросил Винни глуповатым тоном.

– Так ведь никто без документов твои части не купит.

– Не понимаю, – пробормотал Винни. Он и в самом деле переставал что-то понимать. – Как это продать себя по частям? Зачем?

– За деньги, – удивился громадный упырь.

 – Деньги всем нужны.

– Зачем они тому, кто продал себя?

– Так не всего же, – удивленно забасил громадный мертвяк. – Я ж сказал, по частям. Вот один такой пришел – руку продал. Ну и что? Отрезали ему руку, заплатили. Он уехал. Месяца три не казал носу. Потом опять появляется: «Я, – говорит, – деньги пропил. Мне еще надо. Ногу возьмете?» Взяли. Месяца два назад его отсюда на телеге уже без обеих ног увозили, но при деньгах.

Вот теперь ждем, что он в следующий раз продаст. Хотя, может, и не успеет, сопьется и помрет раньше.

– Кошмар какой, – честно признался Винни.

– Ты это верно заметил. Пьянство – самый настоящий кошмар. Сколько уж народу этот зеленый змей погубил, – громила покачал головой, потом пожал плечами и добавил: – Но ничего не поделаешь. Это жизнь.

Винни передернуло. То, что торговало за забором, как и их товар, подходило в его понимании под какое угодно определение, но только никак не монтировалось со словом «жизнь».

В проеме ворот появился Петро. Уже без сумы. Налегке, но довольный. Направился к Винни, плотоядно, как тому показалось, улыбаясь.

– О, Петро! – дернулся ему навстречу здоровяк. – Он не продается.

– Знаю, – кивнул Петро. – Ты его не пугай. Он со мной.

– А я и не пугаю, – растерялся громила. – У него же на лбу не написано, что он с тобой. Я думал, мало ли…

Он снова повернулся к Винни, мутные глаза его смотрели виновато.

– Извини, друг. Сам понимаешь, ведь всяко бывает.

Вот один тут почку продал. Хитрец. Думал, если она внутри, так ее никто не достанет. А у нас тут есть один такой волколак. Добрейшей души. Доктор. Мертвого воскресить может. Почти. Ну, попросили его, не бесплатно, конечно. А ему что, он тела полосовать умеет лучше, чем ты хлеб резать. Так хитрец тот и кукарекнуть не успел, как на столе у нашего доктора оказался. Тот вспорол умнику брюхо, вынул почку, зашил обратно. Как и не было ничего.