Живое и мертвое

Погрузка закончилась, и рабочий схватился за ворот. Вздулись мышцы, выступили от натуги жилы на лбу. Рабочий покраснел, уперся сильнее. Площадка подъемника вздрогнула и медленно поползла вверх.

– Серьезно нагрузили, – усмехнулся Митрик. – И не тяжело мешки целый день таскать?

– Это наша работа, – пожал плечами один из волочивших мешки рабочих.

– А не много нагрузили? – участливо спросил Винни и кивнул на рабочего, с натугой крутящего ворот. – Он выдержит?

– Это его работа, – отозвался второй рабочий.

 – Не беспокойтесь, он, если надо, умрет от натуги, но подъемник дотянет до верху и не сорвется.

Винни отвернулся от покрасневшего, как рак, и хрипящего от натуги рабочего и принялся рассматривать окружающий пейзаж.

Высоченные дома, мутные стекла окон, зашторенные изнутри. Балконы и лоджии, засаженные чахлой растительностью. Не цветами, кому нужны цветы, а рассадой, овощами, фруктовыми кустами, ягодами. Но вырастает здесь что-то серьезное редко. Слишком плотная застройка.

Слишком мало солнца. Слишком редки его лучи. Это Винни повезло, его дом на окраине и расположен окнами кухни на восход. Потому каждое утро на час, может, чуть больше, в его окошко заглядывает солнышко. Мало кто в Витано может таким похвастать.

По стенам домов ползут вверх и вниз подъемники, несут грузы и людей. По нескольку штук на каждом доме. Улочки между домами узкие, крохотные. Снуют люди. Немного. Ведь люди по Витано редко ходят без дела. Особенно днем. А по делу еще реже, потому как работа большинства горожан не способствует передвижению.

Подъемник не спеша добрался до верхних этажей. Стали видны зеленые заросли. Повеяло запахами земли и фермерского хозяйства. Звуки здесь тоже были уже не городскими. Из тех, что слышны были внизу, остался только скрип ворота и натужное кхеканье рабочего.

Ворот скрипнул в последний раз. Площадка подъемника вздрогнула и замерла над бездной в двадцать три этажа и сколько-то там еще подземных уровней.

Винни огляделся.

Во все стороны убегали зеленые равнины. Участки делились на ровные квадраты и прямоугольники. Одни из них были утыканы грядками, другие тянулись ввысь ветвями плодовых деревьев, где-то колосились злаки, в иных местах по зеленому лугу гуляла скотина.

Здесь, наверху, о городе напоминали только границы геометрически правильных участков. Издалека они смотрелись черными провалами, а по сути провалами они и были. Впрочем, границы эти были весьма условны.