Живое и мертвое

Превращенные в фермерские хозяйства крыши небоскребов соединялись между собой навесными мостиками. Веревочные конструкции с дощатыми поперечинами выглядели хлипко и пугающе раскачивались на ветру. Но Винни знал, что за все время существования Витано ни один такой мостик не рухнул и ни один человек с него не сорвался. А других доказательств надежности и не требовалось.

С крыш вообще не падали, несмотря на кажущуюся опасность предприятия. Сконструированы крыши-хозяйства были таким хитрым образом, чтобы защитить жителей верхних этажей от протеканий, а фермеров и случайных гостей от возможности случайно свалиться вниз.

Была ли в этих конструкциях задействована магия или они существовали только благодаря гению инженерной мысли, Винни не знал. Невозможная, казалось бы, сельская жизнь уровнем выше городской существовала в Витано столетиями, подтверждая своим существованием гениальность создателей.

– Чего застыл? – пихнул в бок Митрик.

Винни отвлекся от созерцания полей и огородов и уставился сперва на рабочих, затем на приятеля.

– А?

– Пошли уже, – поторопил Митрик.

Винни послушно соскочил с площадки подъемника и устремился на зеленую крышу. Трава шевелилась на ветру, как живая. Захотелось разуться и пройтись по ней босиком, почувствовать ее щекотание.

– До свидания, господин, – вежливо попрощался тот из рабочих, что крутил ворот. Двое других уже поспешно, как муравьи, тащили куда-то мешки.

Винни, ушедший уже довольно далеко, вежливо кивнул и помахал рукой. Не орать же, в самом деле.

Митрик, который оказался ровно посередине между Винни и рабочим, бросил назад бодрое «счастливо!» и поторопился вслед за приятелем.

Винни топал, задумчиво глядя под ноги. Митрик подумал, что, должно быть, друга что-то беспокоит.

– Я вот иногда думаю: эти мужчины, – проявился вдруг голос Винни, подтверждая догадки приятеля. – Им ведь лет по сорок. Они много лет работают на благо Витано. А я всего лишь окончил школу и учусь в Академии. Почему они мне говорят «господин», а не я им?

– Потому что у тебя мозгов больше, – не задумываясь, откликнулся Митрик.

 – Ты мог бы окончить три класса и крутить ворот. Или таскать мешки после четырех классов. Но ты умнее, значит, ты рожден для другой работы. Какой именно – станет ясно, когда закончишь обучение.

– Это несправедливо. Он ведь сделал больше, чем я. Я же еще вообще ничего не сделал, только учусь.

– Сделаешь потом. Это жизнь. Ты же знаешь правила. Тот, кто не может учиться, становится рабочим.