Пламенное сердце

Вскоре экипаж подъехал к особняку Дервуша, и тот, попрощавшись с друзьями, покинул дилижанс. Затем наступила очередь Рэджина, остановившегося на богатом постоялом дворе с видом на Ямуну.

Остаток пути ребята ехали молча. Виджей сидел, выпрямив спину и погрузившись в медитацию. Сэл задремала на плече у Сени, а сам он в глубокой задумчивости наблюдал за проносящимися в окне видами.

Вечно многолюдные улицы были пусты и оттого казались какими-то непомерно большими и широкими. Там, где раньше все покрывал живой ковер из голов, рук и ног, теперь виднелся только почерневший от грязи камень.

Сеня вдруг осознал, что уже несколько лет не лицезрел Нанкур глубокой ночью. А ведь именно в это время столица Кирана преображалась до неузнаваемости. И далеко не в лучшую сторону.

Живя в крупном городе, быстро приспосабливаешься к толпам прохожих, к случайным взглядам, к толкотне на базарах и в публичных местах. Привыкаешь к ругани, очередям, многоголосью. И будь то Нанкур или Москва – все поселения устроены одинаково, даже несмотря на то, что живут в них люди разных миров.

Наполненный обывателями город всегда обретает некую индивидуальность, свой собственный дух и атмосферу. Эта аура мало зависит от красоты архитектурных решений и плотности застройки, подобно тому, как внутренний мир человека не зависит от его внешнего вида. Место, в котором живут, само становится живым организмом, где любой житель превращается в маленькую клеточку – осознающую себя в океане крупицу.

Как и каждое одушевленное существо, город рождается и растет.

Прибывают новые обитатели, прокладываются и реставрируются улицы, стремятся ввысь отстроенные дома. А после, как и все на Узоре миров, поселение угасает и затем умирает. Люди чувствуют это, покидают его пределы, переезжают в другие места в поисках выгодных возможностей и лучшей доли. И вот, рано или поздно от былого расцвета жизни и буйства красок остается лишь скелет из пустых домов и магазинов, из районов, испещренных морщинами-проулками, из онемевших навсегда детских площадок и парков.

Именно таким устрашающим скелетом и представал Нанкур по ночам. Полной противоположностью своего яркого дневного образа.

Мертвые стены домов, подсвеченные бледным сиянием уличных ламп, пустые ряды торговых прилавков и зияющие чернотой провалы арочных проездов. Экипаж словно въехал в какой-то темный параллельный мир, напрочь лишенный людей, криков зазывал и цоканья копыт по влажной от росы мостовой.