Восемьдесят сигарет

Она двигалась просто и вместе с тем так эротично, что Токарю стоило больших усилий ещё раз не потерять контроль над дорогой. Выкуренная травка удваивала возбуждение. Его ладони вспотели.

Игриво поглядывая на Токаря, Нина провела кончиком языка по своим белоснежным зубам. Потянулась к магнитоле. Переключила подряд несколько песен. Ненадолго задержалась на одной, затем переключила ещё раз и остановилась.

«Kar-ma-po-lice», – затянул Том Йорк, когда Нина коснулась губами уха Токаря и прошептала:

– Эта песня сносит мне крышу, милый.

10

Она провела языком по его уху. Легонько прикусила мочку. Опустилась ниже. Поцеловала шею. Медленно задрала его футболку. Когда Нина дотронулась губами до его соска, Токарь на секунду потерял управление. Машину дёрнуло в сторону. Это развеселило Нину. Хихикнув, она опустилась ещё ниже. Поцеловала живот. Двумя пальцами оттянула резинку его спортивных штанов. Через трусы провела языком по набухшему члену.

Когда она это сделала, Токарь внезапно изменился в лице.

– Ты чё собралась делать?

Нина вскинула на него глаза.

– А как ты думаешь? – она облизнула губы. – Не отвлекайся. Я хочу сделать тебе приятно.

В тишину пустынной трассы ворвался визг стираемой об асфальт резины. Машина пошла юзом, оставляя позади себя чёрные полосы от шин. И ещё не до конца остановился джип, ещё скрипел всем своим корпусом, словно возмущённый таким с ним обращением, как Токарь выскочил из него, пулей оббежал капот и распахнул дверь со стороны ошарашенной Нины.

– Пошла на хуй отсюда!

– Ты что?

– Я сказал, вали!

Он схватил Нину за руку и рывком буквально выбросил её из машины. Нина упала на землю.

– Да что с тобой?! Что… что я сделала?!

Она неловко поднялась на ноги. Из разодранного о щебёнку локтя сочилась кровь. По щекам текли слёзы. Смешиваясь с тушью, они оставляли на лице чёрные полоски.

«В таком виде она ещё прекраснее», – машинально подметил Токарь и чуть ли не взвыл от отчаяния.

Он замахнулся, хотел ударить её по лицу.

Но Нина даже не шелохнулась, всё так же продолжая смотреть на него блестящими от слёз глазами. И в глазах этих Токарь не увидел ни упрёка, ни страха. Как и в прошлый раз, в них отражалась лишь преданная покорность.

Токарь опустил руку. И уже без злобы, но голосом человека, который очень хотел бы, но не в силах ничего изменить, тихо выдавил:

– Ах ты сосалка чёртова.