Гибискусу не хватает света

Контрабандист молча принял этот завуалированный приказ и сел, поймав любопытный взгляд оператора-женщины, рядом с которой он теперь сидел. Его другой сосед – альбинос, сидел в синей форме на белоснежном теле и, не отвлекаясь, следил за вверенной ему аппаратурой.

Часы на руке Немана показывали около четырех часов. Время жить еще было. И сполна.

Фрегат держался дистанции от «Гепарда». Лучи местной звезды красиво освещали корпус корабля типа «Мечтатель». Он и изначально был призван служить людям, чьи мечты не могли сдерживать ни границы государств, ни планеты родной системы, ни всевозможные законы, начиная от законов физики и заканчивая законами Конфедерации.

Эти люди всегда создавали свою собственную реальность поверх той, в которой жило то большинство, что не могло смириться с дерзкими мечтами и грандиозными планами своих соотечественников. Но мечтатели снова и снова расширяли границы восприятия, границы знаний и возможностей, увлекая за собой все больше и больше последователей, бежавших вслед за ними в поисках лучшей жизни.

Ишеру уже можно было разглядеть из рубки невооруженным глазом. Как только планета достаточно увеличилась в размерах, Неман смог различить бурые материки, омываемые совсем по-земному синими морями, и темно-серые тучи, гулявшие вдоль воображаемого экватора и у северного полюса планеты. Слева от нее мелькнул солнечный зайчик. Наверное, орбитальная станция, подумалось Неману.

Корабли сбавляли скорость перед входом в атмосферу. Ишера занимала весь иллюминатор и люди могли при желании увидеть точки двух больших городов на ближайшем материке, расположенные далеко друг от друга.

Они тонули в буром море местной флоры и с орбиты казались несуразными прыщами Ишеры.

Было видно, как начали раскаляться корпуса фрегата и «Гепарда», шедших чуть впереди. Плотные слои местной атмосферы старались вытолкнуть непрошеных гостей обратно на орбиту, но очень скоро сдались, приняв их внутрь.

Теперь корабли плыли над бесконечными лесами Ишеры.

Еще немного и они бы взаправду вонзили свои многотонные туши в волны бурой листвы, рассекая их своими носами, стремясь к своим пирсам где-то у горизонта, пылавшего желтыми тонами. Тут ничего не напоминало о человеке, и Неман с грустью взглянул на свой зеленый гибискус. Как давно он не видел зеленых лесов.

Вдали стали прорисовываться шпили зданий. Они росли безумно быстро, и вот перед взором людей открылся колониальный город Конфедерации.