Песня любви Хрустального Паука. Часть II. Книги Юга

Он не чувствовал ног и стал заваливаться на живот, на ящик, – и вдруг задел пяткой какой-то металл на полу. То ли отвалившаяся от чего-то пластина, то ли люк. Обувь скрипнула о ржавчину. Звук так внезапно врезался в вопли зубастых тайэ, что те отпрянули в смятении. Тишина на какое-то несчастное мгновение остановила бойню, разве что из завалов за дверью продолжала что-то кричать Сардану ошеломленная Ашаяти.

Музыкант злорадно ухмыльнулся и чиркнул пяткой по металлу. Тайэ отступили еще на шаг.

– Что такое? – протянул Сардан.

 – Уши вянут?..

Он принялся злостно шаркать ногой – пяткой, носком, то ритмично, то сбивчиво, то изо всех сил, то еле слышно – и отмечал про себя как морщатся чудища от каждого звука, как дергаются, как мечутся в панике. Тайэ шипели и переглядывались, пучили красные глаза и хрюкали всем хором. Сардан наконец нашел какую-то систему – стукнул ногой по металлу, потом скрипнул дважды носком, стукнул еще раз и снова скрипнул. Жавшиеся в первых рядах тайэ жалобно завыли, как будто молили злого музыканта прекратить пытку.

А тот сыграл только вступление своего мерзкого рондо! С каждым мгновением скрип у него получался всё ехиднее, всё звонче был удар. Музыкант разошелся в веселом танце, и засверкали в темноте злобные глаза ошалевших тайэ. Довольный собой Сардан усмехнулся и с изо всех сил врезал по металлу, надеясь финальным аккордом разогнать чудищ по углам.

Но что-то хрустнуло внизу…

Земля ушла из-под ног – все-таки там был люк, старый, ржавый, теперь вот расколовшийся напополам! Сардан с воплем полетел в темноту, да еще и в падении задел ящиком край ямы.

Ящик отскочил и ударил музыканта в челюсть.

Ашаяти в ужасе отпрянула от заваленной хламом двери.

– Что случилось?! Эй?! – крикнула она и сунулась было обратно в щель, через которую выскочила в коридор. – Отвечай, придурок! Я тебе сейчас рожу сломаю!

Она так разволновалась, что позабыла обо всем на свете, даже об оставленной у догоревшего костра короне.

Джэйгэ схватил Ашаяти за руки и вытащил обратно в коридор.

В щелях засветились злобные глазки тайэ, от их хриплого дыхания темнело в глазах.

– Уходим! – сказал Джэйгэ. – Его сожрали!

Ашаяти развернулась и таким смертоносным взглядом посмотрела на Джэйгэ, что тот отшатнулся и припал к стене. И вдруг где-то в дальнем конце коридора заскрипело, зашуршало. Ашаяти мигом пришла в себя – будто ледяной воды за шиворот набрала. Джэйгэ выпрямился, и все трое уставились в темноту.