Песня любви Хрустального Паука. Часть II. Книги Юга

Собравшиеся у ворот крестьяне, ремесленники и мелкие торговцы все как один были тощие, оборванные, грязные от бесконечных дождей, зато каким разнообразием типажей отличались от них стражники! Толстые и тонкие, высокие и низкие, заросшие и лысые, чистые и чумазые, старые – и даже дети лет по двенадцать, не больше. Эти мелкие вели себя особенно нагло – лыбились с надменностью скудоумных королей и, довольные своей малолетней властью, подгоняли дрожащих от холода крестьян пинками.

– Что за балаган тут? – Сардан выглянул из окна и едва не получил локтем в лоб.

 – Ой… стражи намело, как мусора ветром.

– Тут всегда так, – сказала Шантари. – Посмотрите на музыкантов у стены? Они играют торжественный королевский марш.

Трое тощих оркестрантов в углу исполняли что-то запутанное и очень пьяное.

– Почему они голые? – проворчал недовольный зрелищем Сардан. – Их как будто из борделя выгнали.

– Возьмусь предположить, что одежда для них слишком большая роскошь, – сказала Шантари.

Лошади остановились совсем. Отовсюду гомонили, но Сардан не мог разобрать ни слова – только Шантари понимала местную речь. В стены кареты постукивали локтями, шуршали плечами. Где-то рядом стражники таскали за рукава протестующего мужчину, тот отбивался ногами, и толпа рассеивалась водоворотами при каждом пинке.

– Это надолго, – сказала Ашаяти.

– Нет, нас сейчас пропустят, – невесело улыбнулась Шантари. – Но сначала помнут хулигана.

– Что там случилось?

– Стража обыскивала корзину дубильщика и раскидала по земле всю кожу.

Дубильщик стал сопротивляться, и его обвинили в неуважении к страже и королю.

– Так их никто не уважает, – развел руками Сардан.

– Вот они и надеются исправить это кулаками.

Джэйгэ косо поглядывал то в окно, то на демоницу, нетерпеливо скрипел ногтями по стенке кареты.

Вокруг пастуха с козами собралась целая делегация. Загибая пальцы, напряженно морща лбы, досмотрщики силились пересчитать животных, матерно спорили и нервничали от насмешливых взглядов.

Стражники умели считать лишь до пяти, а коз было девять. В конце концов стадо разделили и большую часть, несмотря на нерешительные протесты пастуха, увели куда-то за угол.

Разъяренный разбитым при осмотре кувшином сборщик пальмового масла махал руками и остервенело рвал одежды – себе и окружающим. Дальше у стены стражники с копьями стучали древками по головам торговцев солью.