Сияние потухших звезд

В глаза била богатая пестрая роспись вокруг окон и вдоль крыш, с характерными для системы Тора этническими мотивами – с кружочками, завитушками и раздвоенными языками. Цвета нарочно выбирались такие ослепительно резкие, чтоб их можно было разобрать в непрестанной темноте. Из окна низенького дома лезла рисованная фигура длинного животного, вообще-то чем-то похожего на жабу, язык которой волнистой линией заплетался через всю стену и уходил за угол. На следующей стене была розовая птица, тонкими извивающимися крыльями охватывавшая здание от края до края.

Мимо домов порхали молчаливые голоэкраны, рекламирующие дешевые лекарства и кредитные организации. Они словно бы поджидали прохожих и выскакивали вдруг из-за угла, липли к лицу. И бесполезно было махать руками, чтобы оттолкнуть их или спугнуть. Реклама не отставала, пока не находила более заинтересованного клиента.

Дождь то накрапывал – тяжелый, почти как град, – то переставал. Но лужи на дорогах и узких тротуарах не просыхали годами. Люди, в одеждах таких же кричащих, как и краски домов, шлепали по ним и не обращали внимания на брызги.

Все здесь было кислотно ярким, неестественно выпяченным, болезненным. Прически, то торчащие столбом, то рассыпающиеся колючими веерами, то развевающиеся цветастыми змеями. Куртки – ярко малиновые с толстыми рукавами, изумрудные, косые и наполовину срезанные, апельсиновые с тысячей лиловых точек. Ослепительные вывески, измазанные красками машины, даже цвета фонарей попадались чем дальше, тем все более сумасшедшие и психоделические. Гамма Тора изо всех сил пыталась компенсировать вечную серость своей природы безудержным парадом огней.

Мотоцикл остановился на перекрестке, замигал фиолетовый светофор, и снова пошел дождь; совсем слабый поначалу, он с каждым мгновением становился все сильнее и сильнее. Дождь липкий и холодный.

Цин бессознательно сдавливал ручки мотоцикла так, будто пытался их выломать. Цвета Гаммы Тора плясали в его воспаленном сознании калейдоскопом, рисовали пьяные орнаменты.

Что теперь делать? – этот вопрос стучал молотком в голове Цина, и тот, вместо того, чтобы искать ответ, пытался понять – что стучит, что значат эти три слова. Где он вообще? Что это за ночь? Что это за солнечные змеи лезут ему за шиворот вместе с дождем? Что теперь делать?..

Он увидел дорогу под мигающим светофором. Перекресток. Поворот направо, поворот налево, вперед – и назад. Куда ехать? И зачем? Он спрашивал себя, но не понимал вопросов. Дождь лил по лицу.