Окно в доме напротив

Хоуп собирался остановиться на острове Пантеллерия, пополнить припасы, раз уж этого не дали сделать в Баре, прикупить пеньки и парусины побольше, октябрь наступил, а с ним в море пришли шторма, это сейчас незаметные, а при пересечении Атлантики неслабо потреплющие утлую посудину. Оставалось одно вакантное место, Стабб спрашивал, знает ли кто в достаточной степени английский, чтоб помогать ему вести дневник. Увы, не сыскалось. Было непонятно, почему он не подрядил кого-то из матросов, хоть команда «Хоупа» и представляла сборную солянку с половины планеты – от Аравии до Квебека – все владели языком в должной мере.

Но первую неделю не до вопросов, она, неясная и сырая, действительно проскочила как в тумане, что окружал их почти все время плавания по Адриатике. Только когда барк повернул на запад, дни стали проясняться, а ночи светлеть. Как раз в этот момент Ивица получил повышение: старший кок, увидев его усердие и даже увлеченность, стал посылать со стряпней в кают-компанию, разделив обязанность обносить экипаж снедью с молчаливым помощником-ирландцем.

Оба – и хозяин кухни и его ассистент – многим походили друг на друга. Ивица, теперь находя время оглядеться, мрачно размышлял, что за месяцы пути заразится этой суровой немногословностью и станет схожим с ними. Чего не хотелось. Но ни с кем не поговорить толком, каждый спешит поделиться своим, а слушать – не слушает.

Вот только по прошествии недели, когда небо вызвездилось, а судно повернуло на запад…

Ивица принесся к Горану как на крыльях, хоть до склянок и оставалось порядком.

– Газета. Не поверишь, капитан читает газету.

Поначалу Горан не понял, потом посмеялся, затем посерьезнел, дал затрещину и потребовал объяснить в деталях. В другой раз Ивица надулся бы, но сейчас подзатыльник – как новое подтверждение отношений с «названым братом». И зачастил: когда только что уносил тарелки из кают-компании, вдруг заметил хрусткий номер некоего «Обзервера», из номера понял совсем немного.

Да и времени не было, в комнату входил капитан. Успел прочесть два заголовка: землетрясение в Японии и захват Италией Корфу. Дату не успел посмотреть. Но главное, итальянцы все же выступили против австрияков, несмотря на тот ужас, что навел на них дредноут «Тегетгоф», заставивший взять слова об объявлении войны назад и сидеть тихо. Значит, живем.