Окно в доме напротив

Горан еще раз перетряхнул Ивицу, точно, ничего не напутал? Это действительно новая газета? Действительно новая, отвечал приятель, сам смотри, пальцы в чернилах, когда взял. Но откуда? Телеграф, радио? А не все ли равно?

Оба неожиданно обнялись, вдруг охваченные позабытой в далеком Баре надеждой. После Горан рассказывал о захвате Корфу уже в кубрике, мальчики трепетали в неясном предвкушении чего-то прекрасного, что ждет их впереди. По обыкновению молчал только Иштван, но и он долго ворочался, вздыхая глубоко и легко.

Радоваться вместе со всеми, как и печалиться, он так и не научился.

Наутро Хоуп собрал экипаж на носу. Коротко прошедшись перед матросами, он похвалил новобранцев за усердие и труд, а затем сообщил: барк не будет останавливаться на Пантеллерии, до которого всего ничего, Мальту они проскочили, теперь остановятся на Менорке или другом острове, он подумает, в каком из портов.

– Мы можем узнать причину вашего решения, господин капитан?

– Фамилия? – хрипло буркнул Хоуп, пристально разглядывая Горана.

Тот представился по всей форме, капитан кивнул.

– Мне не нравится установившийся в Италии режим. Несколько дней назад они захватили греческий остров.

– Но ведь это значит, они наконец-то вступили в войну, – не сдавался Горан. Хоуп пристально посмотрел на него.

– Вот именно поэтому. Инцидентов по дороге мне еще не хватало. Все, вопросов больше нет, мы идем дальше, – круто развернулся на каблуках и поднялся на вахту.

День прошел в тревоге, мальчишки сбегали с работы, шепчась друг с другом и передавая слухи и домыслы от одного к другому.

Продался австрийцам еще в Баре или раньше? И, если так, куда он их везет, может, не в США, а продаст работорговцам в Алжире? К вечеру страх стал паническим, спали плохо, наутро Стабб едва навел порядок, напомнив о долге. Иштван, всегда молчавший, вдруг возмутился – один за всех, – потребовал объяснений уже у старпома. Спросил, не поменял ли господин капитан маршрут следования. Стабб нахлестал его по щекам, холодно, размеренно, после чего потребовал заткнуться и работать – никаких перемен в маршруте не предвидится. Наказание получишь вечером.

После склянок Иштвана отхлестали прутом и отправили в кубрик приходить в себя. Но вот странно, несмотря на так и не прояснившееся положение, приютским стало легче. И в самом деле, еще несколько дней, всего ничего, они доберутся до берегов королевства, а там…

Три дня прошло в томительном ожидании.