Окно в доме напротив

Пятно. Само приползло сюда. По полу, по потолку, приползло и устроилось рядом со мной, у самого изголовья кровати. Напротив лица.

Я отпрянул. И проснулся сызнова.

И увидел пятно на привычном своем месте. Которое медленно, надеясь, что я того не замечу, медленно, по сантиметру, все ближе и ближе….

Я вскочил на ноги. Тело била нервная дрожь, я трясся с головы до ног и чувствовал себя настолько разбитым и бессильным, что едва не упал, снова закрывая шкафом кирпичное пятно.

Закутавшись в халат, спустился в швейцарскую.

Игорь Станиславович крепко спал и не сразу понял причину моего появления.

– Снотворное? – переспросил он. – Да, конечно. Сейчас у супруги спрошу.

Он ушел, а я присел в кресло. Ноги уже не чувствовали холода, совершенно заледенев. Долгая возня за дверью начинала действовать на нервы, мне хотелось войти и принять какое-то участие в поисках, только бы поскорее получить требуемое.

На пол упало что-то пластмассовое. «Барин прямо захворал после вчерашнего. Видно, граф его допек», – услышал я шепот Игоря Станиславовича.

В другое время я улыбнулся бы, но сейчас сжал кулаки в бессильной и бессмысленной злости.

Наконец, сторож появился. Я торопливо запил таблетку и быстро, не попрощавшись, поднялся к себе. Снова лег. И непроизвольно вздрогнул всем телом: нервы были как натянутая струна, каждый мускул отзывался звоном на всякое движение.

Завтра же переставлю кровать, подумал я, снова вздрагивая. И тут же провалился в липкую пелену снов.

На работу я спустился с двухчасовым опозданием.

Голова после мучительной ночи была чугунной, мысли едва шевелились, словно клубок зазимовавших змей. Все валилось из рук. Дел собралось много, но сосредоточиться оказалось выше моих сил. И потому я был зол и срывал свою злость на всех, кто появлялся в кабинете. Как-то бессмысленно поцапался с бухгалтером – Лев Игоревич являл собой столь здоровый и преуспевающий вид служащего, что перепалку я затеял с ним из одного только этого, прекрасно понимая, в какое положение себя ставлю.

Секретарша Надя зашла лишь раз, пропустив мое шипение мимо ушей. И лишь пожала плечами, услышав, что я уезжаю по делам, оставляя все под ее ответственность и до завтра не появлюсь.

Я вернулся домой.

Небольшой кусок алжирских обоев нашелся на чердаке. Немного повозившись, кирпичное пятно я заклеил. Получилось не очень заметно, если не приглядываться.

Вечером я позвонил бухгалтеру, извинился, едва подбирая нужные слова, и попросил подъехать с лозой.