Окно в доме напротив

Курили дешевый опий, ругали статьи в газете «Речь», правительство, Думу, губернатора и мечтали все отнять и поделить. В итоге, вас изгнали из кружка социал-революционеров, и последние три года вы провели в тщетных попытках разобраться в причинах нынешнего падения, мечтали отомстить всем и вся, а затем задумались об отмщении и себе тоже. И если первое у вас не вышло, то на втором пути ждал некоторый успех.

– Любопытно, – заметил я, глядя как молодой человек чинно наклоняет голову, отвешивая мне долгий поклон.

 – Приятно, что меня хоть что-то ждало.

– Очень приятно, капитан. Я же говорил вам, что вы любили читать разного рода рекламы, это давало вам определенный настрой на день. Вы отмечали несколько объявлений в газете, потом завтракали в «зале», если так можно назвать комнатенку на первом этаже, где обыкновенно собирались два раза в день жильцы доходного дома, затем немедленно уходили. Знаете, капитан, я думаю, все наши проблемы заключались в том, что вы скверно и неверно питались. То морили себя голодом, доказывая себе зачем-то, что для подпольной работы сгодитесь, вот только уже не приглашал никто, а потом спускали все накопленное в загуле.

Ежели бы вы ели побольше мяса, мы бы никогда не встретились.

– А вы знаете, сколько стоила тогда хорошая вырезка, нет? – неожиданно для самого себя выпалил я. – Это вам не копеечные обеды у госпожи Галицкой, фунт говядины мне обошелся бы…

– Браво, капитан! – он расхохотался. – Наконец-то вас прорвало.

Я отчего-то смутился и уже молча слушал восторженные разглагольствования молодого человека.

– Теперь у нас с вами пойдет как по маслу. Кстати, вы не в курсе, но меня снимают в прямом эфире уже три телекомпании. Быстро у нас нынче суетятся журналисты.

– Уж не думаете ли вы, что они нас прослушивают?

– Ни в коем разе, капитан, я вам верю. Я же знаю, что с пишущей и снимающей братией вы принципиально не связываетесь. Но давайте вернемся к нашим, с позволения сказать, баранам. Теперь вы для себя прояснили и любовь к русской литературе столетней давности и вашу странную привязанность к Санкт-Петербургу.

Оттолкнувшись от этого, поговорим о нашей взаимной привязанности. Ведь когда вы прочитали мою рекламу, вы все поняли, хотя оно и было написано в определенном смысле эзоповым языком. Более того, вы почувствовали, как признавались позднее, внезапную и необъяснимую приязнь ко мне, мы с вами великолепно провели время первой встречи и условились встретиться еще раз.