Свои и чужие

 – Тот пьяный человек, увидев меня в машине, потерял сознание. Пьяные видят лишнее, мне от них тяжело укрыться. Меня тут у вас много раз замечали. Каждый раз пугались.

– Возле домика старушкиного тоже напугать нас хотел?

– Ага. Там уж я, Петр Иванов, от души развернулся. Но как-то не очень подействовало.

– Ну, знаешь ли, Гриша, – я снисходительно улыбнулся. – Это нужно о-о-очень постараться, чтоб русского офицера напугать!

Он развёл перепончатыми лапками, пытаясь пародировать человеческую жестикуляцию. Получалось не очень.

– Зачем же ты убегал?

– Я не убегал. Уехать хотел, попрощаться.

Я кивнул.

– Жалко старушку, – сказал я.

Он не ответил.

– Обратно возвращаться не собираешься?

– Нет, Петр Иванов.

– Не понравилось?

– Понравилось. Люди вежливые и питание хорошее. Но только им всем от меня только одно нужно было. Как выражается ваш друг Иван Петров, хиромантию по руке читать.

– А ты действительно можешь?

– Хочешь, скажу, с каким счётом хоккеисты сыграют в чемпионате? Или кто Евровидение возьмёт? Сможешь ставки сделать.

Или, может, тебе, как и им, про политику интересней?

– Нет, – торопливо сказал я. – То есть, да, мне интересно! Но не про сборную… И не про политику… А так много всего…

– Так спрашивай.

– Ну, это… – я взъерошил волосы, лихорадочно оглядел окружающий лес. – В чем смысл жизни?

– Понятия не имею.

– А… это… – я в сердцах махнул рукой. – Это… Неважно, в общем! Расскажи лучше, каким ветром тебя сюда занесло, а?

– Я ошибся в расчётах.

У нас очень точная аппаратура, но иногда вмешивается, как вы говорите, человеческий фактор. Не знаю, насколько применимо это выражение по отношению ко мне.

Глаза его вдруг затянулись кожными складками, и он принялся издавать своей «шваброй» какое-то кряканье. Я не сразу понял, что он смеётся.

Хотя я слышал свой собственный голос, лишённый всяческих интонаций… Но что-то в его тоне, во всём поведении этого странного существа было неправильное.

Не так должны себя вести контактёры сверхцивилизаций.

– Слушай, как бы это поточнее выразиться, – спросил я, опасаясь что догадка моя неверна и он придёт в ярость. – Ты… ребёнок?

Существо поморгало белесыми пленками.

– Считается так, – признался он наконец. – Особь, не достигшая зрелого возраста.

– Значит, Гриша, взял без спроса покататься папину тачку?

Он снова закрякал.

– Нет, Петр Иванов, общественный транспорт, – сказал он – У нас несколько иная социальная организация.