Свои и чужие

Но вот придти в голову – только одному человеку могло. Да, человеку! И я – единственная, кто это знает совершенно точно. Да, его действительно вырастили Обитатели Космоса, но он всё равно выбрал Землю!

Несколько шагов по тротуарной плитке и десять ступеней до входа в здание. Глеб медленно шёл, стараясь ступать уверенно и держать спину прямо… но после месяца в невесомости даже у него это получалось плохо.

Я стояла как столб… дура принцессанутая… и смотрела, как он поднимается. Мой звёздный рыцарь без страха и упрёка.

И все расступались перед ним. Мысли бросились врассыпную, собрать их никак не получалось. Единственная мысль в голове – как я сейчас выгляжу в ближнем ультрафиолетовом диапазоне?

Глеб подошёл ко мне, взял за руку. Он сильно изменился, или просто давно его не видела.

– Знаешь, я уже научился хорошо различать цвета, – в его голосе какие-то новые, тёплые нотки. – Теперь точно знаю: тебе больше идёт синий цвет, ведь в твоих глазах – синева земного неба,

Еле сдерживаю слёзы, и ничего не могу ему ответить.

Только уже улыбаюсь.

– Вот явился, не запылился, – он улыбается в ответ, как его учила. – Вернулся домой, чтобы просить руки у лучшей девушки на Земле. Хотя не понимаю точного смысла этой фразы, – в тёмно-зелёных глазах проскакивает весёлая искорка. – А всё остальное, кроме одной руки, – ни на фиг не нужно, что ли?

Елизавета Аристова. Сердцебиение Агаты

Я пошел за Агатой в пещеру, потому что пошел бы за ней куда угодно.

Теперь дышал ей в затылок в прямом смысле слова: в проходе было узко, а черные некогда косички сменил бунтарский ежик. Когда смотрел на него слишком долго, то спотыкался. И просто кожей чувствовал Агатино осуждение: в ее глазах мне следовало быть ловким – старшему товарищу и лучшему другу детства.

Извини, Агата, я больше не собирался притворяться. Сильным, мудрым – да никаким. В пещеру пошел от отчаяния, а еще оттого, что до сих пор влюблен, наверное.

Хотя она, дурочка, со своим авантюрным максимализмом едва ли когда-то это поймет и оценит.

– Осторожно, – шепчет мне Агата, не оборачиваюсь, но я все равно слышу. Слух у меня, как у кошки. – Здесь бывает камнепад, будь деликатнее в движениях.

Все мы знаем, к чему приводит деликатность. Меня вот привела плестись за спиной у Агаты, недоумевая, как я вообще на такое решился. Она же просто объявилась из ниоткуда, а дальше пошло, как во сне.