Свои и чужие

Ползет к Агате – неужели есть еще дураки, кто сознательно к ней тянется? Оставляет жирный след на полу. Рука дрожит.

– Пошел вон! – я хотел бы звучать грозно, но плач сводит все на нет. – Убирайся, на хрен, с Земли!

Тварь ложится на спину и поджимает «ноги». И как я их не заметил? Мелкие, противные, по двадцать штук с каждой стороны жирного тела. Поддаю его ногой, как когда-то камень в пещере. Не больно он тяжелый, отлетел аж к балкону. Бросаюсь к Агате

– Ну что ты, – бормочу, параллельно давя на кнопки «103».

 – Слиться вздумала? Это ведь не в твоем стиле. Не прощу.

Приехавший через двадцать минут доктор скорой констатирует смерть от инфаркта. Смерть Агаты, той, что с ежиком, и делает вид, что крутая и курит. Той, которой 28 лет, которая просто хотела кого-то опекать, и, возможно, кого-то любить.

***

Мы сидим друг напротив друга. Я с пистолетом (вот уж не думал, что мне реально понадобится травмат, что таскал с собой в сумке для спокойствия), он же лупоглазит. Да, глаза у него тоже прорезались.

Почти человеческие, да и все почти реально. Но я не приемлю той реальности, в которой больше нет Агаты.

– Я тебя убью, – буднично сообщаю, – если только дернешься.

Он ворочается, продолжает марать паркетный пол.

– АГАТА ХОРОШАЯ

– Я знаю, а ты-то каков? Почему, почему так? – я до боли стискиваю рукоятку травмата. – Ты ее убил?

Чудовище ревет, то ли ликует, то ли плачет – непонятно. Мне как никогда нужен компаньон. Убираю пистолет в свою сумку, что стоит на полу.

Мне уже на все наплевать.

– УА.

– Все, что ты можешь сказать, – бормочу, смахивая слезы. – Ты ее даже не знал.

Фиолетовая масса снова заворочалась на полу, и я замечаю то, что не видел раньше. Грудная клетка твари теперь вздымается уже в двух местах – справа и слева. И я, захлебываясь пониманием, безошибочно – хоть и безосновательно – узнаю сердцебиение Агаты.

В какое из двух сердец стрелять?

В свое! Но руке неохота доставать пистолет, либо она боится. Мы смотрим друг на друга.

Инопланетный ребенок с неограниченными возможностями, даже я это вижу. Хорошо, откажусь от термина «тварь». Временно.

– УА!

И они прилетают. На зов, они будто отовсюду – небо окрасилось огнями. «Агата хорошая, – шепчу я себе, пока багровую массу погружают в цистерну. – Агата хорошая».

Потом закрываю глаза и стреляю.

***

Мою руку мягко и стремительно отвели от тела, пуля ушла в стену. Прибрались, губка для мытья посуды еще искрит зеленым.