Свои и чужие

Тупо смотрю на эти искры. Предпочел бы за девушкой с ежиком, да с фонариком. Вот уж где куда более осязаемый свет.

Жирноту пола даже отмыли. Я ползаю по нему, хочу найти следы Агаты. Точнее, того, кого она любила. Не опекала – любила.

Не меня, и ладно.

Прилетаете, забираете – ну и забирайте, чертова другая форма жизни. И стоило только подумать, сердце аккуратно изъяли извне. Надо сказать, что сердце отдал добровольно. Небольшой их галактический крюк и возврат на Землю – мне подарок, от таких не отказываются. Я свое примостил между сердец маленького чудовища и Агаты.

Хорошее ведь соседство. Агата бьется, а я ей подражаю.

Все как при земной жизни.

Александр В. Голиков Ее Звали Рикана

Где-то под Н. Новгородом,

в параллельной вселенной,

и где Фаэтон ещё планета…

Она поднималась рано, с первыми лучами солнца. Ей интересно было жить.

И мне приходилось ставить будильник на пять утра. Хорошо, жаворонком уродился, особо не протестовал, да и сам частенько с зарёй вскакивал – огородные дела, куры-козы, но с будильником надёжней.

Пока она плескалась в озере, брёл на кухню, включал кофе-машину, лез в холодильник за пиццей. Отчего-то именно это итальянское блюдо пришлось ей больше всего по вкусу. И чтоб непременно с грибами. Ни с анчоусами, ни с зеленью, ни с томатами, а только с грибами. Мне в принципе всё равно, чем завтракать за компанию, могу и пиццей. И без разницы, с грибами она там или колбасой. Хотя нет, колбаса и ветчина отменялись, мясного она не ела. Совсем.

Пока пицца разогревалась, приводил себя в порядок: туалет, бритьё, умывальник, полотенце.

Всё, вроде окончательно проснулся, из зеркала смотрит вполне осмысленная физиономия. Вовремя, как раз шаги от входной двери. Ага, пришла. Ну, с добрым утром, Сергей Владимирович, день начался…

Мне тридцать восемь, в самом, как говорится, соку. Нигде не жмёт, нигде не колет, руки откуда надо растут. Детей, правда, нет, жена умерла три года назад, но вторую любовь так и не встретил, потому и одинок. И потому, наверное, Игорь и попросил меня посодействовать в весьма деликатном вопросе: принять на жительство эту особу, что сейчас встаёт вместе с зарёй и меня заодно поднимает.

Впрочем, он бы всё равно ко мне обратился. На его уровне принятия решений старые связи особенно ценны.

– Тут такое дело, Серёга, – три дня назад, за рюмкой чая, объяснял он мне суть. – Они наконец-то решились прислать к нам в Россию нескольких женщин. Пять, если точно. Всех расселили, кроме одной.