Свои и чужие

Как сказал Проф, картина деградации налицо.

Мы с Машкой стояли и курили какое-то время, пока я не решился и строго не спросил:

– Вот скажи мне честно – вы с Мироном каждый день пьёте? Постоянно водку сюда таскаете?

Машка съёжилась, тряхнула грязной шевелюрой цвета соломы, но ответила зло.

– Нет у нас никакой водки, Макс.

– Не ври.

Она молчала, жадно затягиваясь сигаретой.

– Маша, – продолжил я, стараясь говорить мягче, – я не имею в виду именно водку. Коньяк, виски, любой алкоголь. Помнишь, какая ты была раньше красивая? В институте за тобой парни табунами бегали.

А теперь, во что-ты…

– Заткнись! Хватит про это «раньше». Про это «помнишь». Понял?! Хватит!

Она бросила окурок и быстрым шагом удалилась в жилую секцию. Я успел услышать приглушенные рыдания.

Чёрт, как же всё хреново.

Я любил стоять здесь, подальше от людей. Это успокаивало. С высокого потолка пещеры светили фонари, порождая причудливые тени. Огромные ворота поблескивали металлом, создавая ощущение надёжности. Вдоль стен тянулись толстые кабели, где-то тихо гудели теплонасосы.

Это вход в нашу цитадель, капитально запечатанный, защищённый от радиации, заразы, холода и чёрт ещё знает от чего, что гуляет на поверхности. С убежищем нам повезло, не зря жили недалеко от военной части. Вырубленное глубоко в скалах, оно притаилось под землёй, словно сказочный город. Склады с продовольствием, множество инструментов, техники, оружия, лекарства. Правда, со временем запасы стали иссякать, и люди всё чаще смотрели друг на друга с нездоровым блеском в глазах.

Лет через семь еды почти не осталось. Мы поняли, что обречены, но даже и не чаяли надежды выйти на поверхность. Аппаратура в комплексе стояла – что надо. И радиационный фон показывала, и температуру снаружи, и чёрные тучи, ползущие над безжизненной землёй, где царила вечная зима.

– Мы не выживем, – сказал тогда Проф, – придётся ещё урезать пайки.

Так и урезали, снова и снова. Старались в первую очередь кормить детей, выращивали грибы, даже овощи пытались.

Но толку мало. Голод всё сильней сжимал костлявые пальцы. И мы знали: вскоре у каждого будет выбор – умереть тихо и достойно, или в драке за кусок пищи, будто животное. Оставалось только надеяться, что до каннибализма не дойдёт, но я подозревал, что в таких замкнутых поселениях, как у нас, это всего лишь вопрос времени.

А потом всё изменилось. Я хорошо помню тот день.

***

Три года назад мы с Мироном, Владом и Профом нашли проход в смежное убежище.