Свои и чужие

Перешагивая провода, обходя их скопления, мы шли к центру пещеры, а мумий становилось всё больше и больше. Перекошенные челюсти, сломанные позвонки, оторванные конечности. И провода – обнимающие в смертельной хватке, обвивающие, будто удав свою жертву, проникающие в уши, рты…

Мне хотелось вернуться. Проф, шедший рядом, тяжело дышал. А я в этот момент подумал, что стоит нам зайти в центр это скопища, мумии оживут и набросятся на нас, окружив со всех сторон.

В центре пещеры возвышался огромный, метра три высотой и не меньше двух в ширину, чёрный камень, его такая же маслянистая, как и у проводов, поверхность переливалась под светом фонарей.

А сами провода как раз и выходили из камня, являясь его продолжением. Камень напоминал жертвенник, землю вокруг которого щедро усеяли трупами.

– Он что, сверху свалился? – Мирон направил фонарь в потолок, но сетка там выглядела совершенно целой.

Проф навёл на глыбу счётчик Гейгера, прибор показал чуть повышенный фон, но далеко не смертельный.

Какое-то время все мы смотрели по сторонам, беспорядочно светя фонариками.

Вопросы в голове роились, будто стая ос.

– Что за чертовщина? – Мирон показал рукой на камень, в котором явно проступало чьё-то лицо: перекошенный от боли рот, тонкий нос, закрытые глаза. Я смотрел на это лицо, чувствуя, что ноги становятся ватными. То, что находилось в камне, вроде спало. Но, казалось, стоит ему проснуться, и мы все умрём.

Существо в камне будто прочитало мои мысли. Глаза открылись.

Десятки проводов-щупалец молниями метнулись к нам.

Оглушительно застрекотал автомат. Что-то выхватило у меня фонарь, я попытался полезть в карман за пистолетом, но руки не слушались. Щупальца держали крепко. Они давили на грудную клетку так, что дышать стало трудно. Кто-то кричал. Фонари гасли один за другим, и вскоре наступила полнейшая тьма.

Я лежал, запутанный проводами, в ушах свистело, а в мыслях рефреном билась одна и та же фраза: «Как мы могли так глупо попасться?». Ведь видели, что случилось с теми, кто жил здесь, но всё равно засунули головы в ловушку.

Как наивные мыши, кинувшиеся на запах сыра. Хотя едой здесь и не пахло. Только смертью.

А ещё я всё время ждал, когда провода залезут мне в уши. Боялся открыть в рот, судорожно сжимая зубы. Наверное, остальные тоже боялись. Воцарилась тишина, только шелест проводов-щупалец нарушал её.

Я думал, что прошла целая вечность, когда всё же решил дёрнуться, но в ответ меня сжало ещё сильнее. Вдруг кто-то закричал, вроде Влад.