Свои и чужие

Влада, думаю, не вернуть, пришелец сказал, что «носитель повреждён», и я склонен ему верить.

***

И вот прошло почти три года после встречи с пришельцем.

Покурив, я вернулся в свою комнатушку.

Лежал на тесной койке и слушал пьяные крики. Очередная вечеринка из бесконечной череды за три года изобилия и празднеств. Три года деградации. Больше всего меня бесило, что опустились Мирон с Машкой, уж от кого, а от них я подобного не ожидал.

Дверь распахнулась, и в комнату залетел Васька Фролов. Хамоватый и тупой, он никогда мне особо не нравился, а теперь, когда превратился в заросшего щетиной алкаша в растянутых трениках и замызганной куртке – и подавно.

Под правым Васькиным глазом красовался фингал. В общем, видок у него был, как у заправского бомжары.

– Мирон, ссука, – прошипел он, неуклюже устраиваясь на стуле. – Полный холодос набил икрой с шампанским и жидит. Ещё и дерётся, гнида. Эй, Макс, ты эта. Пора бы за припасами, да? Скоро Новый год.

– У тебя каждый день Новый год, – процедил я и отвернулся к стенке.

Мне было противно на них смотреть. На людей без цели, которых, будто хомячков кормил и поил добрый инопланетянин. Они давно уже не думали о том, есть ли шанс выйти на поверхность. Утратили надежду и просто жрут, пьют, совокупляются. Мне захотелось сказать какую-нибудь гадость, и я попал точно в цель. Когда Васька, махнув рукой, уже собрался уйти, я привстал с кушетки и окликнул его.

– Эй, Васёк! У тебя двое детей, им лет по десять уже. И оба читать не умеют.

На его лице появилась целая последовательность выражений – пьяная дурь сменилась пониманием, потом обидой, а после – привычной злостью.

– А им, Макс, читать нечего, – злобно ответил он. – Что читать? Сказки эти? Про то, как было на Земле до этого… до полного… песца? К чему приведут такие знания, Макс?! Ты видишь, к чему привели. Умники ухреначили всё на свете. Так что знаешь, куда ты засунь знания эти…

– Если бы не умники, мы бы в первый же месяц загнулись! – Странно, но я тоже злился. Экая глупость, спорить с пьяным дураком.

Бессмысленно, впрочем, как и всё в последнее время.

– Да пошёл ты! – Васёк погрозил мне кулаком и, наконец, выбрался за дверь.

– А у тебя и таких детей нет, тоже мне умный до фига, – услышал я напоследок.

Дверь хлопнула.

Да, он прав, моих детей здесь нет, но если бы они и остались живы, то я бы точно не допустил для них такой судьбы, какую для своих допустил Васёк и многие другие.

Утро. День. Вечер. В убежище всё едино.