Свои и чужие

Поэтому я даже толком и не помню, в какое время суток пошёл к Профу. Он похудел, осунулся, стал немногословным. Возможно, болел, только не признавался, а может, так же страдал от депрессухи, как и я. В его части секции было тише, шумные компании редко наведывались сюда. Не смотря ни на что, Профа до сих пор уважали и побаивались.

Мы сидели за столом и пили чай. Спартанская обстановка комнаты мало чем отличалась от моей, разве что книг на полках стояло побольше, а порядка наблюдалось поменьше.

– Пойдём к телепорту, – наконец нарушил молчание я.

– Зачем? Судя по довольному визгу, жратвы и алкоголя у народа хватает. А если и что надо, они и без нас прекрасно справятся. Когда пьяные, ходить туда не боятся. Мне лично ничего пока не надо. А тебе?

– Я за детей беспокоюсь. Лекарств надо взять, у многих вши, простуда, диарея.

– А мы няньки им что ли? – Проф посмотрел на меня так пронзительно и зло, что я отвёл взгляд.

– Неправ ты, так нельзя. Те из родителей, кто не оскотинился, за своими следят, но многие дети остались без присмотра, гуляют по всему убежищу.

Вон, даже до телепорта дойти пытались, я пару дней назад их шуганул. Даже не разглядел чьи, так быстро от меня удрали.

– Ладно, пошли, прогуляемся.

Пещера встретила нас привычным холодом и мраком. Около каменной глыбы валялось несколько ящиков коньяка и деликатесов, видать, кто-то уже готовился к Новому году, да всё не унёс. Глыба, раскидавшая щупальца-провода, выглядела ужасно древним куском скалы, но мы знали, стоит попросить, и она почти всё достанет.

Последние три года люди ни в чём себе не отказывали, разбавляя серые будни убежища новыми и новыми удовольствиями. Вслед за алкоголем в ход пошла наркота.

Мы давно поняли, в чём наша ошибка. Вместо того, чтобы наплести про Влада и сказать, что в складах есть необходимое, но ходить туда опасно, а потом жёстко отмерять и контролировать, мы открыли для людей рог изобилия, который в итоге оказался ящиком Пандоры. Наступил хаос.

Закрыв глаза, я привычно начал просить, представляя себе необходимые вещи и мысленно произнося их названия.

Не знаю, но почему-то всегда чувствовал смесь отвращения и стыда, делая это. Будто оттуда, с другого конца телепорта, кто-то неимоверно большой и непостижимый смотрит на меня, как солдат на вошь. А потом брезгливо отправляет подачку для тех, кто уничтожил свою планету и почти весь свой род.

Камень раскрылся. Пещеру заполнил мягкий свет, но привычный вихрь всё не спешил появляться.