Навязанная игра

Валько взял в руки сафьяновую папку с пометкой «Лично», вынул лежавший там документ, отпечатанный на двух листах.

– Так… гм… ага… ну что же…

И, посмотрев на помощника уже спокойным взглядом, продолжил:

– Ладно, иди уже. На будущее – о таких вещах сразу докладывай. Устно. Потом уже рапорта строчи. Ты это уже зарегистрировал?

– Нет.

– Ну и слава богу, ступай.

И на глазах подчиненных опустил документ в шредер.

– Стало быть, к «Одиссею» проявили интерес москвичи, да еще из октябрьского райотдела.

Как раз того, который мы к работе по армянской ОПГ привлекали, – сказал генерал, когда они остались с Геной вдвоем.

– Это когда информация о готовящихся обысках утекла?

– Ну да. Ох, ну и прошлись же тогда по мне у министра… во-от. – Валько поднял вверх указательный палец. – А теперь тот же отдел нашим старым делом заинтересовался.

– А что, возможный вариант, – пожав плечами неторопливо ответил Остохин. – Я, перед тем, как к вам идти, у приятеля в УСБ поинтересовался – номер машины, под которым за этим убитым копом следили и который «Одиссей» зафиксировал, он за московской наружкой закреплен.

И та бригада в тот день по заданию как раз октябрьского отдела работала, но совсем в другом районе. Это если документам верить.

– Очень интересно. Ты, Гена, вот что, пригласи-ка завтра товарища Щербатова к нам. Часикам…, – генерал посмотрел в ежедневник – да, часикам к четырнадцати двадцати. Посидим, покумекаем. Интересная комбинация может сложиться, а то засиделся, понимаешь, наш друг в окопе.

Заскучал, поди, жирком заплыл. Да и райотделу надо ответ подготовить – неудобно, согласись, вопросы без ответа оставлять…

Глава 7

Они сидели на скамейке около дипломатического дома. Огороженного солидной решеткой, охраняемого милицией. Только что за эту решетку, в этот солидный дом миловидная женщина увела Поля. Мальчик не хотел уходить, рвался еще посидеть с единственным в этой стране человеком, которого отец называл другом.

С суровой действительностью примирило лишь обещание, что до Женевы они полетят в одном самолете.

– Жаль мальчишку, – тяжело вздохнув, сказал Уоллес. – Если бы отец погиб на службе, мог бы рассчитывать на пенсию. А так…

– Что, вообще нет родни?

– Ну… – американец замялся, – есть, конечно. Родители матери живы. Но у них этих внуков – одиннадцать штук. И ни малейшего желания с ними возиться. Разъезжают по всему миру, наслаждаются жизнью. И, честно говоря, имеют право.