Одна пуля на семью

 – Чем мы можем вам угодить?

– Два пива. Мы сядем за последним столиком у окна, – сухо ответил Шон, вешая пальто со шляпой на напольную вешалку, явно предназначенную для персонала.

Мужчина в белом костюме кивнул, а Уилл решил последовать примеру брата и тоже повесил свое пальто.

Помимо братьев, в баре находилось еще три посетителя. Один сидел за барной стойкой. Сильно потертое серое пальто говорило о том, что, скорее всего, он относится к рабочему классу и пришел сюда, получив зарплату. Одной рукой он держал бутылку пива, другой периодически чесал подстриженные почти под ноль русые волосы.

Еще двое, попивая кофе с пончиками, сидели слева от столика, к которому направились братья. На молодом человеке под черной жилеткой была надета белая рубашка. Его пальто висело на спинке стула, слегка касаясь пола. Светлые мягкие волосы были зачесаны вправо. Сидящая напротив него девушка выглядела на фоне своего действительно шикарного спутника серой мышью. Нелепое, на несколько размеров больше ее самой белое платье в горошек говорило о полном отсутствии вкуса, а убранные в хвост каштановые волосы только подтверждали это.

Сев на стул, Шон пододвинул пепельницу, достал сигарету, закурил.

– Ты теперь до вечера эту гримасу с лица не уберешь? – поинтересовался он у брата.

– Какую еще гримасу? – спросил Уильям.

– Такую, будто б тебе кошки в рот нассали, – затягиваясь, уточнил Шон.

– Очень смешно.

– Нет, Уилл, я серьезно. Ну, обманул ты армию, и что с того? Любой на твоем месте поступил бы так же.

– Да не в обмане дело, Шон…

– А в чем тогда?

– В том, что тебе известна правда.

– Ясно, – Шон стряхнул пепел. – Послушай, мне откровенно плевать, есть у тебя этот гребаный осколок в ноге или нет. Мы одна семья, и для меня нет ничего важнее твоего возвращения.

– Правда?.. – не поверил Уилл своим ушам.

Шон улыбнулся.

– Разумеется.

В этот момент, словно из ниоткуда, к столику подошла темноволосая девушка с двумя бутылками пива на подносе. Ее большие зелено-карие глаза отчего-то внушали доверие и моментально располагали собеседника к душевным, даже личным разговорам.

– Мистер Миллер, прошу вас, – сказала она, ставя заранее открытые бутылки и наклоняясь так низко, что пышная грудь едва не вывалилась из белой, не застегнутой сверху блузки.

Шон затянулся.

– Спасибо, – сказал он, после чего кинул на девушку пристальный взгляд. – Ты ведь Шейла, верно?

– Да, мистер Миллер.

– Хорошо, – Шон вновь затянулся, выпустил дым.