Бункер разбитых сердец

Это все они с тобой сделали.

– Нет, сынок, – прервал его сумбурное объяснение Родин, – я виноват. – Нельзя было вот так бездарно принять удар судьбы. Пусть даже такой мощный. Если бы все вернуть… Да чего уж там говорить. Мы часто так потом думаем: «Вот если, если»… А если бы у бабушки имелись яйца, она была бы дедушкой.

На эту шутку Алексей отреагировал неожиданно бурно. Вдоволь нахохотавшись, похвалил отца:

– Мне всегда нравилось, что ты остро и в точку все подмечаешь. Да еще с таким серьезным видом! Эта прибаутка, конечно, с бородой, но у тебя это очень смешно вышло.

А у меня вот нет такого чувства юмора.

Напряжение между ними разрядилось, и теперь они уже разговаривали так, словно не было ничего плохого, не было разлуки, обиды и недоверия.

Лифт не работал. Пришлось подниматься пешком.

– Хорошо, что мы на четвертом живем, а не на одиннадцатом, – подметил Алексей, слегка запыхавшись.

Родину же слегка резануло по сердцу Лешкино «мы». Он теперь к этому не имел отношения.

Раньше было «мы». А теперь «он» и «они». Котлеты отдельно, мухи отдельно. Только вот кто котлеты, а кто мухи, так и осталось непонятным. И он хорош, и Галина дров наломала. А ломать – не строить. Похоже, оба на обломках оказались. Между тем Алексей вставил ключ в замочную скважину, но повернуть не успел. Даша, словно карауля под дверью, сама ее распахнула. Для Михаила было полной неожиданностью, что дочь, даже не дав себя разглядеть, буквально бросилась к нему на шею. Безмолвно, без вскриков. Да так и повисла на нем, поджав ноги, как в детстве. В рост вытянулась, но все такая же худенькая, невесомая. Все тот же ребенок в коротеньком халатике. Какая беременность, к черту?!

Михаил неловко поцеловал ее в макушку. Ураган воспоминаний ворвался в сердце, заставив его биться учащеннее. И будто не кровь оно гоняло, а накопившиеся за эти годы слезы, которые так и норовили хлынуть из него наружу. Еле сдержался, чтобы не напугать дочь:

– Дарья, ты мне так шею сломаешь, детка.

Ну, дай я хоть посмотрю на тебя.

Она спрыгнула, слегка толкнула его в грудь, отстраняясь, и серьезно посмотрела в глаза:

– А ты постарел, папка. Ну… так… немножко.

– Ты тоже, – улыбнулся Михаил.

Даша кокетливо хихикнула, поправив прядку своих непослушных соломенных волос, и смешно поморщила носик.

– Ну, может, мы все-таки зайдем? – подал голос Алексей. – Иди хоть чайник поставь.

– Уже, – недовольно буркнула она и ушла на кухню.