И никого не стало…

Маленькая елочка с ободранной макушкой, украшенная леденцами на веревочках. Гостиная, словно «парадная зона». Она, похоже, совмещалась с кухней – слева от окна громоздились буфеты, стол с ворохом посуды, здоровый холодильник, подобие разделочной тумбы, миниатюрная газовая плитка, тазики, ведра, пластиковые бутылки с водой, два калорифера известного японского производителя, включенные в сеть и работающие вполсилы. Эклектика какая-то…

За окнами было черным-черно. Мужчина вскинул руку – часы, как ни странно, сохранились и показывали 19:07.

Дата – 31 декабря. Скоро Новый год, к такой-то матери!

Он застонал, обхватил голову руками, стал давить на нее, чтобы выжать головную боль.

– Господи всесильный, вы мне руку отдавили… – прошелестела женщина и зашлась простуженным кашлем. Она приподнялась на коленях, уперла в пол трясущиеся руки, обволокла пространство зачумленным взором. С ней явно что-то было не так. Рыжие волосы вздыблены, слиплись, мятое лицо, словно она неделю проспала, придавленная стиральной доской.

Поверх красивого вечернего платья с глубокими вырезами была натянута засаленная, с торчащими клоками ваты, колхозная фуфайка, на ногах вместо изящных туфель-лодочек красовались стоптанные кирзовые сапоги. Смотреть на это чудо без смеха было невозможно. Обладатель щетины сипло хрюкнул.

– Простите, Валентина Максимовна, не хотелось вас покалечить. Вы так очаровательны в этой фуфайке и сапогах. На картошку ездили?

– Вы кто? – прохрипела женщина.

 – Я вас не знаю… но лицо у вас, кажется, знакомое…

– Зовите меня Игорем, не ошибетесь, – вздохнул молодой человек. – Фамилия – Волостной. В нормальном состоянии, Валентина Максимовна, вы бы меня вспомнили.

Но она его не слушала, плевать хотела, что он там бормочет! Пришло осознание ужаса положения. Женщина с отвращением уставилась на фуфайку, стала моргать, надеясь, что она исчезнет, потом завизжала и стала судорожно ее стаскивать.

– Не советовал бы вам этого делать, Валентина Максимовна, – пробормотал Волостной, закрывая глаза.

 – В помещении довольно свежо.

– Где мои туфли?! – начала визжать женщина, обнаружив на ногах классическую армейскую обувку. – Что за хрень?! Что происходит?! Что вы со мной сделали?! Где я?!

– Да, да, Валентина Максимовна, мы все за вас переживаем… – проговорил сочным «бархатом» импозантный густоволосый человек в скомканном прокурорском мундире. Он пытался убрать с себя посторонние женские ноги.