Криминальная империя

Когда Наталья Садовская появилась у Романа в офисе в качестве начальника коммерческого отдела, он сразу задался целью уложить ее в постель. Эта молодая двадцатичетырехлетняя женщина стала его сразу возбуждать. Упругое тело, затянутое в деловой костюм, пара расстегнутых пуговиц блузки, стройные, чуть полноватые в бедрах ноги в блестящих колготках. Когда она сидела, от ее бедер, наполовину прикрытых юбкой, Роман не мог оторвать взгляда. А уж если она сидела, а он стоял, то нежная кожа ее грудей, которые виднелись в вырезе блузки, сводила его с ума так, что перехватывало горло.

И тем не менее впервые у них это случилось едва ли не год спустя после ее прихода на работу в фирму Белозерцева. Что-то такое было в Наталье Васильевне Садовской, что не позволяло сразу зажимать ее в кабинете или тискать во время медленного танца по пьянке на корпоративной вечеринке. Как-то в чисто мужском разговоре Роман охарактеризовал ее просто – она не девка, она баба еще та. В его понимании таких не хватают, а потом выгоняют, если они сопротивляются.

Таких обхаживают и добиваются.

И он стал обхаживать Наталью, оказывать знаки внимания, демонстрировать свое особое отношение. Сначала он сделал ее своим заместителем по коммерческим вопросам. И даже обрадовался тому, что появилась у него такая возможность. Она оказалась толковым специалистом, хорошим организатором. Быстро разобралась в проблемах его бизнеса и взвалила на себя львиную долю его работы.

А потом это случилось впервые. Новогодний корпоративный праздник, танцы, конкурсы, обилие шампанского.

Затем Роман предложил Наташе подбросить ее до дома на машине, зашел на чашку вечернего чая. С удивлением и радостью узнал, что у Натальи Васильевны есть четырехлетний сын и что сейчас он ночует у бабушки. А потом Роман не выдержал. Он привлек ее к себе так, как это делал во время танца там, в арендованном кафе. Но только теперь его руки были смелее, губы сразу впились в ее шею.

Роман прижал девушку к себе, чувствуя всем телом ее тело. Ему было уже мало прижимать ее за талию, гладить спину, его пятерня спустилась ниже, провела по упругой ягодице и сжала ее с силой и страстью.

Наталья охнула и обмякла. Он тут же одурел, поняв, что она возбуждается, и со стоном принялся елозить мокрыми губами по ее шее и груди. Девушка тоже стонала и упиралась ладошками в его плечи. То отталкивая его, то привлекая к себе, Наталья горячо шептала ту чушь, которая вместо того, чтобы останавливать мужчину, наоборот, будила в нем животные инстинкты.