Между ударами сердца

Тебе еще самой в куклы играть надо.

– Я не мамаша, а тетя ему.

– И что это меняет? – пожала плечами пенсионерка.

Данила улыбался нагло, с вызовом, но гадостей незнакомой старушке говорить не стал.

– Тьфу на вас, – проговорила пенсионерка. – Делайте, что хотите. А если кто из вас свалится и ногу сломает, не говорите потом, что вас не предупреждали, – и она торопливо пошла к универсаму.

– Вот видишь, Данила, – сказал Юля. – На нас уже люди внимание обращают.

– Это на тебя обращают. На меня никто не смотрел.

– Это я – курица? – возмутилась молодая особа.?– Тогда ты – цыпленок!

– Никакой я не цыпленок!

Неизвестно, сколько бы еще просидели на верху турника тетя, не успевшая толком расстаться с детством, и ее неугомонный племянник, но рядом с детской площадкой, взвизгнув тормозами, остановились темно-фиолетовые «Жигули» с тонированными стеклами. Юля настороженно поглядела на машину. Открылась дверца, из-за руля выбрался широкоплечий гигант, который, казалось, стесняется своего роста, а потому и сутулится.

– Однако, – произнес он с осуждением. – Детство в заднице заиграло? А ну, быстро домой.

– Илья, ну, что ты такое говоришь? – обиделась девушка. – Мы просто с Данилой играем.

– Нашли себе игры. Домой, я сказал. Вон, дождь надвигается, – гигант неопределенно показал рукой на небо, задрал голову. – И громыхает уже.

Как раз раздался раскат грома. Юля легко и без страха спрыгнула в подставленные руки гиганта, тот слегка приобнял ее и поставил на землю.

– А ты сам спускайся. Ты же мальчишка. Чего дожидаешься? – бросил он Даниле.

Мальчик спорить не стал. Чувствовалось, что гигант для него – авторитет. Причем авторитет непререкаемый. Он уцепился за перекладину, соскользнул, повис на ней, а затем соскочил.

– Вы идите, я машину припаркую, – рослый Илья сложился, чтобы забраться за руль.

Пыхнув голубоватым дымком, «Жигули», сливающиеся цветом с асфальтом, покатили вдоль пятиэтажки.

В подъезд уже входили все вместе. Две бабушки, облюбовавшие скамейку рядом с крыльцом, не слишком приветливо отозвались, когда троица с ними поздоровалась.

– Наши, что ли? – удивилась бабушка в платке, из-под которого выбивались седые волосы.

– Можно сказать, и наши, – отозвалась ее соседка чисто городского вида. – Квартиру Петровых сняли. Старики решили на лето на дачу перебраться, на ремонт деньги копят.