Охотники за ментами

Ненавязчиво так, по-отечески… А я чего-то злой был, ничего про себя говорить не стал, нагрубил ему. Чуть не подрались. Но он быстро смекнул, что я свой, хватило мозгов, отстал… А теперь, значит, убили его? Дела!

– Хочешь сказать, что сам бы с удовольствием придушил гада? – захохотал Ломов. – Куда от этого денешься? Каждый хоть раз в жизни мечтал прикончить инспектора ГАИ!

– Смешно, – осуждающе заметил Волченков. – Однако вот тут черным по белому написано – убит выстрелом в голову, причем неизвестный сам сообщил об этом дежурному, сказав издевательски, что Кирпичников «погиб на охоте».

– А я вот не охотник, – заявил неожиданно Ломов. – Брали меня как-то на кабана, ага… Между прочим, компания была такая… Высокопоставленная, короче, была компания. Можно было связи завязать, то-се…

– Ну и что – завязал? – с интересом спросил Волченков.

– Да нет, – скривился Ломов. – Говорю же, не охотник. Я все им там испортил. Не там встал, не туда пошел, не так выстрелил… Ну его к черту! Мне здесь охоты хватает.

– Ага, а теперь вот урки за нами гоняются, – Волченков швырнул окурок в урну.

– Ну, если честно, то это не новость, – пожал плечами Ломов. – Они уже лет двадцать, как гоняются. Да сейчас и не поймешь, кто есть ху… Оборотни кругом. Еще не факт, что Кирпичникова уголовный элемент завалил. Вполне может быть, что его какой-нибудь злой опер достал. А что? Профессиональная работа. Пуля в голову и никаких следов.

– Ты сходи к генералу, предложи версию, – хладнокровно посоветовал Волченков.

– Я за поощрениями не гонюсь, – ухмыльнулся Ломов. – Мне главное шкуру целой сохранить. И вообще предлагаю установить график докладов. Скажем, по четным числам докладывает полковник Волченков, а по нечетным…

– Ладно, шутки в сторону! – перебил его Волченков. – С докладами разберемся – было бы что докладывать. Предлагаю включаться в работу. Нужно провернуть все самым интенсивным образом. Потому что, как я догадываюсь, никто наши дела за нас не сделает, и после этой халтуры один черт придется разгребать завалы.

Ломов уже и не думал шутить. Физиономия его приобрела обычное презрительно-недоверчивое выражение.

– Если я правильно тебя понял, в существование группировки «охотников» ты не веришь и считаешь все это блажью старика? – спросил он.

– Веришь не веришь, – пожал плечами Волченков. – Это не предмет веры. Мы же не священный ковчег ищем.